Читаем Летящие по струнам-2 полностью

– Чёртовы русские колдуны! Они опять налимонили рожу всей Европе. Браво, Счастливчик Мэт! Как только такое магическое желе появится в продаже, я немедленно куплю себе пять пудов и приду к тебе за советом. Надеюсь оно стоит не миллионы?

– Нет, что ты! – Крикнул я в ответ – Всего полторы тысячи кёнингов за килограмм, но оно же будет потом служить тебе всю твою оставшуюся жизнь и перейдёт по наследству к внукам.

Эх, единственное, о чём я жалел, так это о том, что я не мог назвать имени его изобретателя – Перуна. Впрочем, хватало и того, что магическое наножеле из фуллерена бериллия, титана, кремния и углерода, называлось перунитом. На глазах у всех парней я превратил реактивный двигатель в красивые, серебристые доспехи-бронескафандр, затем в кавалерийское седло, способное обтянуть лошадь второй серебристой кожей, и снова в движок, на который положил лапоть, с положенным в него прозрачным пакетиком со светло-голубым летучим порошком, чтобы превратить его в неказистый, но очень быстрый и манёвренный флайер. Так Земля Прима, по взаимному договору, стала исподволь внедрять на Земле Магии свои научные достижения, соединённые с колдовством и магией. Парни продолжили резвиться и шалить, но к спиртному никто не прикладывался. Постепенно мы подтягивались к своим актовым залам, а начиная с двух часов пополудни к ним стали, под восторженный рёв студентов, со всех сторон подлетать и подъезжать самые замысловатые экипажи.

Те, кому было точно суждено в этот праздничный день войти в бальный зал под руку со своей дамой, вооружившись магическими подзорными трубами и биноклями, постоянно озирали окрестности и многие вскоре срывались с места с диким, восторженным криком, прекрасно зная, что в эту Гросселибешнахт никто не посмеет устроить никаких подлых трюков и дама, избравшая кого-то своим кавалером на первый танец и любовником на первую ночь любви в своей жизни, не будет неприятно разочарованна. Мне магический бинокль был не нужен, у меня на носу красовались зеркальные тактические очки. Как это ни странно, но первой я всё-таки увидел не Тию, а Милашку Лиззи и та сразила меня наповал своим бальным костюмом и экипажем.

Впрочем, Милашка Лиззи убила насмерть не меня одного, но и многих других студиозусов. По воздуху, на высоте метров сто, плыла небольшая гичка с развевающимся Весёлым Роджером на корме, на вёслах которых сидела и мощно гребла ими наша прелестная, обворожительная красавица Симона, внутри которой сидел весёлый и бесшабашный бесёнок Лиззи. Когда Николенька увидел её с высоты, он немедленно пристроился к ней в кильватер, прицепил свой лапоть к гичке, перепрыгнул в неё, на каких-то несколько минут они слились в объятьях, а потом мой лучший друг сел на вёсла, а Симона встала на носу лодочки. На ней был надет костюм пиратки, синие ботфорты, выше них просторные полосатые штаны с широким поясом и двумя вырезами сердечком спереди и сзади. Правда, спереди на ней были надеты крохотные трусики – чёрный треугольничек шелка, зато сзади была полностью открыта взорам парней её очаровательная, круглая попка. Ну, а выше Симона щеголяла полутоплес потому, что на ней был надет странного вида чёрный бюстгальтер с широкой бретелькой наискосок, закрывавший только правую грудь девушки. Левая была полностью обнажена, как и попка.

На очаровательной головке Симоны была надета большая, тёмно-синяя зюйдвестка с черепом, держащим в зубах бутон алой розы для своего капитана Флинта. Но и это ещё не всё, сбоку у Симоны болталась большая абордажная сабля, вот только вместо клинка у той был огромный фаллоимитатор, а потому студиозусы бесновались и рукоплескали ей громче всех, хотя другие первокурсницы также были одеты в невероятно экстравагантные наряды и многие из них были скорее обнажены, чем одеты. Ну, а вскоре я увидел свою Тию и спикировал к огромному белоснежному, полупрозрачному орлу, на шее которого сидела самая прекрасная девушка на свете, весь наряд которой состоял из двух длинных, прямых кусков белой, полупрозрачной ткани и широкого воротника-ожерелья из золотых пластинок. На талии оба полотнища были стянуты розовым шнурком и потому ноги девушки, обутые в золочёные сандалии, были полностью обнажены