Читаем Лестница грез полностью

Его она усматривала в боковое окошко и подхватывалась, чтобы отодвинуть щеколду, причем так стремительно, что я каждый раз вздрагивала. Фимочка, застенчиво улыбаясь, бочком протискивался в комнату, усаживался на место жены, снимал свою панамку с головы, обтирал ею потное лицо и шею, приговаривая: ох, Зинуля, и разогрела ты стульчик, как на печке сижу. Зинуля тем временем проверяла, какие кошелки он прихватил, и исчезала. Я уже знала, куда, и, пользуясь случаем, моментально распахивала окна. Муженек сначала пробовал протестовать, но, наверное, побаивался меня, выходил из комнатки и прятался за диспетчерской, которая одновременно служила и весовой, а то и вовсе где-то исчезал за углом.

Теперь можно спокойно поработать, если что неясно, например, с переоформлением транзита, особенно летом, связаться с бухгалтерией, там опытные сотрудницы, всегда подскажут, как поступить. В летнее время магазины получали из совхозов и колхозов Одесской области продукцию напрямую, минуя базу. Экономически было выгодно всем, но учитывать поступление приходилось нашему транзитному участку бухгалтерии. Не буду скрывать, с моим появлением количество завмагов овощных магазинов города, желающих переоформить транзит и оказать мне своё личное внимание, росло. На молоденьких тянуло. Директора возле моего окошка крутились целый день. А вместе с этим и увеличивался объем завозимых на базу овощей и фруктов, и что особенно важно - его величество товарооборот.

Леонид Михайлович Лейбзон только ручки потирал: сам визжал поначалу, что ему всучили безрукую, даже на счётах считать не может, а теперь расхваливать стал, шо такую гарну дивчину давно надо было сюда посадить, как приманку для зверя на охоте. Вон как вокруг диспетчерской закрутилось. До него еще тогда не дошло, что за глаза острые на язык местные шутники прозвище мне придумали соответствующее: Венера Милосская (кое-кто добавлял - безрукая), и пошло-поехало гулять по базе: Милосская, Ольга Милосская. Многие считали, что у меня и впрямь фамилия такая. Потом уже, когда стала показывать свои коготки и характер, Венера превратилась в Мегеру Милосскую. Кончилось же все тем, что ко мне в конторе приклеилось прозвище: Мегера Иосифовна, но об этом позже.

Первые рабочие дни запомню надолго. Я действительно не умела считать на счётах. Ещё складывать могла более-менее, но умножать... Раз десять меня пыталась научить Зинуля, но я продолжала по-школьному, на листочках, в столбик. Возвращалась домой, не чувствуя спины, рук, ног, шеи. Спросила маму вечером: я что, теперь каждый день буду считать?

Мама пристально на меня посмотрела, как на больную на всю голову.

- Оля, а ты какой институт закончила?

А ведь правда, за всё время учёбы я ни разу даже не подумала, что ждет меня после нархоза, с чем моя профессия будет связана. Сплошные цифры, которые надо складывать и вычитать, умножать и делить. Сдала сессию и гуляй.

Отросшие за лето ногти ломались один за другим. Кончились мои потрясающие длиннющие ноготки, их самый главный враг, волейбол, остался в истории, но появился новый - треклятые старые счёты. Спиливая очередной, в сердцах выпалила: мама, не хочу там работать, скучно и не мое это.

Мама бросила ложку на пол: не твое, бросай, иди мой полы. А не хочешь мыть полы, так добейся уважаемой работы. Сама добейся, без чьей-либо помощи, да и ждать ее неоткуда. Сама себя зауважаешь. Алка, старшая сестра, предложила логарифмическую линейку, но, когда я её принесла, меня все засмеяли. Но правильно говорят: усердие и труд всё перетрут. Через некоторое время я уже лупила по счётам, как Анька-пулемётчица из своего «максима».

А пока я молча наблюдала за жизнью этой конторы «Рога и копыта». Особенно меня потрясало поголовное воровство. Кто как умудрялся, так и тащил: начальство в машинах, работяги на себе. И всё это происходило круглосуточно.

Предупреждение мамы, чтобы я ни в коем случае, ни под каким видом и разными уговорами не смела ничего брать, я выполняла беспрекословно. Мама напрасно волновалась, я из этой комнатки никуда не выходила, и меня никто не угощал. Я только ждала тот день и час, когда мне оформят трудовую книжку, и я умотаю отсюда на все четыре стороны.

О, боже, если бы кто знал, как на диспетчерской происходил товарообмен. Рабочие с маслозавода тащили подсолнечное масло в полцены, кондитерская фабрика - конфеты, ликёроводочный завод - спирт и остальное. Обменивалось все это на свежие овощи и редкие для Одессы фрукты, апельсины или бананы, или еще на что-то более ценное. На базе можно было достать всё. Честные труженики, строители коммунизма, за свой самоотверженный труд тянули всё подряд. Но и им нужно отдать должное: все пахали как проклятые с утра до ночи. Ни выходных, ни проходных, только одни вагоны выгрузят, а уже следующие на подходе. А еще машины в очереди на разгрузку километра на полтора...

И кто так умно рассчитал, что вагон по нормативам выгружается за два часа. Вот того бы умника поставить на эту операцию - пусть покажет класс.