Читаем Лесной царь полностью

Что принесет желанный день свиданья,Цветок, не распустившийся доселе?В нем ад иль рай – восторги иль страданья?Твоей душой сомненья овладели.Сомненья нет! Она у райских врат,В ее любви – твой горний вертоград.И ты вступил в блаженные селенья,Как некий дух, достойный жизни вечной.Здесь нет надежд, желания, томленья,Здесь твой Эдем, мечты предел конечный.Перед лицом единственно прекраснойИссяк источник горести напрасной.Крылатый день влачился так уныло,Ты исчислял мгновения, тоскуя,Но и в лучах полдневного светилаНе таял след ночного поцелуя.Часы текли скучны, однообразны,Как братья, сходны и, как братья, разны.Прощальный миг! Восторги обрывая,В последний раз ты льнешь к устам любимым.Идешь – и медлишь – и бежишь из рая,Как бы гонимый грозным серафимом.Глядишь на темный путь – и грусть во взоре,Глядишь назад – ворота на запоре.И сердце вдруг ушло в себя, замкнулось,Как будто ей себя не раскрывало,Как будто с ней для счастья не проснулось,Своим сияньем звезд не затмевало.Сомненья, скорбь, укоры, боль живаяТеснят его, как туча грозовая.Иль мир погас? Иль гордые утесыВ лучах зари не золотятся боле?Не зреют нивы, не сверкают росы,Не вьется речка через лес и поле?Не блещет – то бесформенным эфиром,То в сотнях форм – лазурный свод над миром?Ты видишь – там, в голубизне бездонной,Всех ангелов прекрасней и нежней,Из воздуха и света сотворенный,Сияет образ, дивно сходный с ней.Такою в танце, в шумном блеске бала,Красавица очам твоим предстала.И ты глядишь в восторге, в восхищенье,Но только миг – она здесь неживая,Она верней в твоем воображенье —Подобна той, но каждый миг другая.Всегда одна, но в сотнях воплощений,И с каждым – все светлей и совершенней.Так у ворот она меня встречалаИ по ступеням в рай меня вводила,Прощальным поцелуем провожала,Затем, догнав, последний мне дарила,И образ тот в движенье, в смене вечной,Огнем начертан в глубине сердечной.В том сердце, что, отдавшись ей всецело,Нашло в ней все, что для него священно,Лишь в ней до дна раскрыть себя сумело,Лишь для нее вовеки неизменно,И, каждым ей принадлежа биеньем,Прекрасный плен сочло освобожденьем.Уже, холодным скована покоем,Скудела кровь – без чувства, без влеченья,Но вдруг могучим налетели роемМечты, надежды, замыслы, решенья.И я узнал в желаньях обновленных,Как жар любви животворит влюбленных.А всё – она! Под бременем печалиИзнемогал я, гас душой и телом.Пред взором смутным призраки вставали,Как в бездне ночи, в сердце опустелом.Одно окно забрезжило зарею,И вот она – как солнце предо мною.С покоем Божьим, – он душе скорбящейЦелителен, так сказано в Писанье, —Сравню покой любви животворящей,С возлюбленной сердечное слиянье.Она со мной – и все, все побледнелоПред счастьем ей принадлежать всецело.Мы жаждем, видя образ лучезарный,С возвышенным, прекрасным, несказаннымНавек душой сродниться благодарной,Покончив с темным, вечно безымянным.И в этом – благочестье! Только с неюТой светлою вершиной я владею.В дыханье милой – теплый ветер мая,Во взоре милой – солнца луч полдневный,И себялюбья толща ледянаяПред нею тает в глубине душевной.Бегут, ее заслышав приближенье,Своекорыстье, самовозвышенье.Я вспоминаю, как она сказала:«Всечасно жизнь дары благие множит.От прошлого запомнится так мало,Грядущего никто прозреть не может.Ты ждал, что вечер принесет печали,Блеснул закат – и мы счастливей стали,Так следуй мне и весело и смелоГляди в глаза мгновенью! Тайна – в этом!Любовь, и подвиг, и простое делоБери от жизни с дружеским приветом.Когда ты все приемлешь детски ясно,Ты все вместишь и все тебе подвластно».«Легко сказать! – подумал я. – СудьбоюТы избрана для милостей мгновенья.Тебя мгновенно каждый, кто с тобою,Почувствует любимцем Провиденья.Но если нас разделит рок жестокий,К чему тогда мне твой завет высокий!»И ты ушла! От нынешней минутыЧего мне ждать? В томлении напрасномПриемлю я, как тягостные путы,Все доброе, что мог бы звать прекрасным.Тоской гоним, скитаюсь, как в пустыне,И лишь слезам вверяю сердце ныне.Мой пламень погасить не в вашей власти,Но лейтесь, лейтесь горестным потоком.Душа кипит, и рвется грудь на части.Там смерть и жизнь – в борении жестоком.Нашлось бы зелье от телесной боли,Но в сердце нет решимости и воли.И как? Могу ли? Умертвить желанье?Не видеть лик, во всем, что суще, зримый,То в дымке предстающий, то в сиянье,То ясный, яркий, то неразличимый.И с этим жить! И брать, как дар счастливый,Приход, уход, приливы и отливы.Друзья мои, простимся! В чаще темнойМеж диких скал один останусь я.Но вы идите – смело в мир огромный,В великолепье, в роскошь бытия!Все познавайте – небо, земли, воды,За слогом слог – до самых недр природы!А мной – весь мир, я сам собой утрачен,Богов любимцем был я с детских лет,Мне был ларец Пандоры предназначен,Где много благ, стократно больше бед.Я счастлив был, с прекрасной обрученный,Отвергнут ею – гибну, обреченный.
Перейти на страницу:

Все книги серии Азбука-поэзия

Гармония слов. Китайская лирика X–XIII веков
Гармония слов. Китайская лирика X–XIII веков

Лирика в жанре цы эпохи Сун (X-XIII вв.) – одна из высочайших вершин китайской литературы. Поэзия приблизилась к чувствам, отбросила сковывающие формы канонических регулярных стихов в жанре ши, еще теснее слилась с музыкой. Поэтические тексты цы писались на уже известные или новые мелодии и, обретая музыкальность, выражались затейливой разномерностью строк, изысканной фонетической структурой, продуманной гармонией звуков, флером недоговоренности, из дымки которой вырисовывались тонкие намеки и аллюзии. Поэзия цы часто переводилась на разные языки, но особенности формы и напевности преимущественно относились к второстепенному плану и далеко не всегда воспроизводились, что наносило значительный ущерб общему гармоничному звучанию произведения. Настоящий сборник, состоящий из ста стихов тридцати четырех поэтов, – первая в России наиболее подробная подборка, дающая достоверное представление о поэзии эпохи Сун в жанре цы. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Коллектив авторов

Поэзия
Лепестки на ветру. Японская классическая поэзия VII–XVI веков в переводах Александра Долина
Лепестки на ветру. Японская классическая поэзия VII–XVI веков в переводах Александра Долина

В антологию, подготовленную известным востоковедом и переводчиком японской поэзии Александром Долиным, вошли классические произведения знаменитых поэтов VII–XVI вв.: Какиномото Хитомаро, Ямабэ Акахито, Аривара Нарихира, Сугавара Митидзанэ, Оно-но Комати, Ки-но Цураюки, Сосэй, Хэндзё, Фудзивара-но Тэйка, Сайгё, Догэна и др., составляющие золотой фонд японской и мировой литературы. В сборник включены песни вака (танка и тёка), образцы лирической и дидактической поэзии канси и «нанизанных строф» рэнга, а также дзэнской поэзии, в которой тонкость артистического мироощущения сочетается с философской глубиной непрестанного самопознания. Книга воссоздает историческую панораму поэзии японского Средневековья во всем ее жанрово-стилистическом разнообразии и знакомит читателя со многими именами, ранее неизвестными в нашей стране. Издание снабжено вступительной статьей и примечаниями. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Коллектив авторов

Поэзия
В обители грёз. Японская классическая поэзия XVII – начала XIX века
В обители грёз. Японская классическая поэзия XVII – начала XIX века

В антологию, подготовленную известным востоковедом и переводчиком японской поэзии Александром Долиным, включены классические шедевры знаменитых поэтов позднего Средневековья (XVII – начала XIX в.). Наряду с такими популярными именами, как Мацуо Басё, Ёса-но Бусон, Кобаяси Исса, Мацунага Тэйтоку, Ихара Сайкаку, Камо Мабути, Одзава Роан Рай Санъё или инок Рёкан, читатель найдет в книге немало новых авторов, чьи творения украшают золотой фонд японской и мировой литературы. В сборнике представлена богатая палитра поэтических жанров: философские и пейзажные трехстишия хайку, утонченные пятистишия вака (танка), образцы лирической и дидактической поэзии на китайском канси, а также стихи дзэнских мастеров и наставников, в которых тонкость эстетического мироощущения сочетается с эмоциональной напряженностью непрестанного самопознания. Ценным дополнением к шедеврам классиков служат подборки юмористической поэзии (сэнрю, кёка, хайкай-но рэнга), а также переводы фольклорных песенкоута, сложенных обитательницами «веселых кварталов». Книга воссоздает историческую панораму японской поэзии эпохи Эдо в ее удивительном жанрово-стилистическом разнообразии и знакомит читателя с крупнейшими стихотворцами периода японского культурного ренессанса, растянувшегося на весь срок самоизоляции Японии. Издание снабжено вступительной статьей и примечаниями. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Антология , Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Зарубежная поэзия / Стихи и поэзия
Время, бесстрашный художник…
Время, бесстрашный художник…

Юрий Левитанский, советский и российский поэт и переводчик, один из самых тонких лириков ХХ века, родился в 1922 году на Украине. После окончания школы поступил в знаменитый тогда ИФЛИ – Московский институт философии, литературы и истории. Со второго курса добровольцем отправился на фронт, участвовал в обороне Москвы, с 1943 года регулярно печатался во фронтовых газетах. В послевоенное время выпустил несколько поэтических сборников, занимался переводами. Многие стихи Леви танского – «акварели душевных переживаний» (М. Луконин) – были положены на музыку и стали песнями, включая знаменитый «Диалог у новогодней елки», прозвучавший в фильме «Москва слезам не верит». Поворотным пунктом в творчестве поэта стала книга стихов «Кинематограф» (1970), включенная в это издание, которая принесла автору громкую славу. Как и последующие сборники «День такой-то» (1976) и «Письма Катерине, или Прогулка с Фаустом» (1981), «Кинематограф» был написан как единый текст, построенный по законам музыкальной композиции. Завершают настоящее издание произведения из книги «Белые стихи» (1991), созданной в последние годы жизни и признанной одной из вершин творчества Юрия Левитанского.

Юрий Давидович Левитанский

Поэзия
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже