Читаем Лесная книга полностью

Напрягая зрение, Семён тщательно осмотрел вольно разросшийся кедр. Однако никого на нём не разглядел. А ведь такая крупная птица, как глухарь, не затаится на дереве подобно рябчику. Да рябчика собака и не удержит. Эта птица как заметит собаку, сразу «фр-р», только её и видели. Тетерев — этот поменьше глухаря, он может не улететь от собаки, она на него будет лаять, а он на неё поглядывать сверху: дескать, что от меня зверюге надо? Но ведь тетерева зимой в одиночку не держатся, они табунятся, собираются большими стаями.

«Так на кого же лает Звонкий?»

В полном неведении, но держа наготове ружьё, юный охотник шёл на лай, маскируясь за сосенками на всякий случай.

До кедра оставалось каких-нибудь метров сто. И всё-таки Семён ничего не мог разглядеть. А Звонкий стоял у дерева, яростно скрёб лапами ствол и беспрерывно трубил: гав-гав-гав!

«Да уж не на белку ли он?» — подумал Семён.

Но вот сосняк кончился, прятаться было уже негде. И Семён пошёл прямо к одинокому кедру. Не успел он сделать и несколько шагов по открытому месту, как с дерева сорвался, махнул в сторону, вытянувшись в струнку, темно-коричневый зверёк. Чуть коснувшись снега, он, взвинчивая хвостом, как пропеллером, стрелой помчался к ближайшему лесу. Звонкий бросился за ним с визгом.

Ружьё у парня чуть не выпало из рук, а ноги подкосились. Он долго стоял с раскрытым ртом, потом с яростью сорвал с головы шапку, ударил себя ладонью по лбу:

— Эх ты, разиня!

Придя в себя, парень подошёл к кедру. Откуда же всё-таки пришла сюда куница? Следы были от сосняка. Надо было вернуться, проверить, почему же он не замечал следов, когда шёл к кедру? Однако почти на середине елани следы вдруг пропали, словно зверёк появился из-под земли. Не под снегом же он пробирался? Метрах в десяти стояла густая сосеночка. Семён подошёл к ней. Снег с ветвей был сбит с двух сторон. Отсюда куница сделала огромный прыжок, а потом побежала к кедру. Осмотрев другие сосенки, Семён понял, что хитрый зверёк шёл верхом, от сосны к сосне, не оставляя за собой на снегу следов.

Нелёгкая штука — добыть такого зверя!

Увлёкшись охотой, парень и не заметил, как со стороны горного хребта постепенно надвинулась иссиня-чёрная туча и стали падать липкие лапчатые снежинки. Потом снежинки посыпались чаще и чаще, и наконец начался настоящий снегопад. Наступали сумерки. Оглядевшись вокруг, Семён сразу затосковал. У него сжалось сердце. В этом глухом лесу, который он видел словно через тюлевую занавеску, он почувствовал себя одиноким, заброшенным. Захотелось скорей домой, в тепло. Он уже хотел повернуть лыжи обратно, кричать, звать где-то замолкшего пса. Однако ему словно кто-то тут подсказал: «Погоди. Ну, пойдёшь домой. А что скажет отец, какую рожу скорчит Гошка, когда увидит вместо куницы одну-единственную белку, убитую в живот? Не в голову, а в живот».

Нет, нет! Куда угодно, только не домой. Лучше ночевать в лесу и вернуться потом с добычей, чем возвращаться с пустыми руками.

Это решение немного успокоило Семена. Он все же не один здесь, с ним Звонкий, лучший друг, верный товарищ. Но где же пёс? Парень прислушался. Слушал долго, напряжённо. Кругом стояла вечерняя тишина, в которой еле уловимо шелестел густой падающий снег. Наконец до слуха Семена донёсся лай. Он насторожился. Пёс лаял где-то далеко-далеко, в той стороне, где уже наступили сумерки, откуда надвигается ночь.

Ни минуты не медля, юноша побежал на зов собаки, с силой толкая лыжи вперёд, обходя густые ельники, выбирая просветы в лесу. С наступлением сумерек, казалось, все деревья плотнее придвинулись друг к другу, обнялись, образовали непроходимую стену, защищаясь от страшной, огромной, наползающей темноты.

Лай собаки становился все ближе и ближе, а ночь — темнее и темнее. Уже в потёмках Семён нашёл своего пса. Он сидел на снегу, не спуская глаз с высокой сухой берёзы, и нехотя, с большими паузами, лаял, будто говорил: «Мне уж надоело за нею гоняться».

Семён огляделся. Толстая берёза стояла на опушке ельника, чуть выступив на старую лесосеку, поросшую осинником. В развилке двух её вершин виднелось чёрное пятно.

«Конечно, тут дупло, — подумал Семён. — Куница, видимо, решила в нём переночевать. Но как её взять? Говорят, надо бить по стволу дерева тараном: зверя это обеспокоит, и он выскочит из своего укрытия. Но что сделаешь один? Тут надо действовать вдвоём: один таранит, другой ружьё держит наготове. Иначе куница улизнёт…»

Припав на колено рядом с собакой, которая уже перестала лаять и лишь поглядывала вверх на дупло, Семён спросил:

— И как нам теперь быть, Звонкий?

Собака пошевелила хвостом, чуть повела ушами.