Читаем Лесная книга полностью

«Так вот оно что! — стал соображать юный Векшин. — Ручей сковало льдом, накрыло толстым слоем снега, в воду прекратился доступ кислорода, рыбе стало душно, и она вся устремилась к проруби. Куница пронюхала это и ходит сюда как в столовую, лапкой выгребает рыбу… Жирная должна быть зверюга, мех лоснящийся. Шкурка будет почище, чем у Гошкиной».

— Звонкий, Звонкий!

Куда там! Его и след простыл.

Перейдя ложок выше надели, Семён сделал возле него полукруг и обнаружил след Звонкого. Собака широкими прыжками умчалась за куницей к угрюмому ельнику, окружённому редким соснячком.

— Вот в ельнике-то я тебя и возьму! — сказал парень, разгораясь охотничьей страстью. — Теперь ты от меня никуда не уйдёшь. Хоть в самую густерьму заберись, а всё равно разгляжу, не иголка.

И он быстро помчался на лыжах за собакой, ушедшей по звериному следу.

Вскоре Звонкий дал о себе знать: тявкнул в ельнике раз, два. И замолк. Потом тявкнул в другом месте. И опять замолк.

«Что же это? — подумал парень. — След потерял, что ли? Словно бегает по лесу и спрашивает зверя: где ты, где ты? Однако не было ещё случая, чтобы Звонкий ошибался, терял след и брехал зря. Тут что-то другое…»

Вспомнив совет отца, Семён решил не терять следа куницы. Собака вгорячах может и ошибиться, а человек должен ей помочь, вовремя подсказать, что делать, если зверь окажется хитрее пса. А пёс, конечно, горячился. Видно было, что зверька он застал у проруби врасплох, тот очень торопился в ельник; удирая от опасности, он не бежал, а отмахивал саженками.

Ельник, куда привели следы, был не больно густой. Ёлки не жались друг к другу от холода. Все они были тепло одетые, в широких и длинных шубах, лежавших подолами на снегу. Семён без затруднения определил, где куница взобралась на дерево, где спрыгнула. Ага, она сидела вот на этой густой мягкой пихте. Хитрая тоже. Пихта не так жестка и колюча, как ель. И пихтовый запах куда острее, ароматнее запаха прочих деревьев. Однако Звонкий не дал зверьку в дорогой и тёплой шубке засидеться здесь. Он залаял. Куница махнула с одного дерева на другое, на третье, спрыгнула на снег, подразнила пса, вызвала на погоню, а сама снова вскарабкалась на дерево. Тут тоже Звонкий лаял. И снова в дураках. Куница, видно, не любит, чтобы её беспокоили.

Теперь лай Звонкого раздался где-то далеко. Пёс лаял упорно, настойчиво, призывно. Зверёк, должно быть, решил после большого пробега сделать основательную передышку и смирился с назойливым приставанием разгорячённого пса. Пусть, мол, брешет под деревом, зовёт охотника, а я тем временем соберусь с силами и обмозгую, как мне действовать дальше. Мне не страшна собака, а страшен охотник. А его-то я увижу, услышу издалека. Ведь не первый раз на своём веку приходится уходить от преследования. Посмотрим, кто кого перехитрит.

Чтобы поспешить на призыв собаки, Семён пошёл напрямик, без следа. Расстояние между ним и Звонким быстро сокращалось. Но вот пёс снова замолк. Охотник постоял, послушал. Лай больше не повторился. И парню пришлось снова отыскивать след куницы, чтобы идти по нему. А когда он добрался до старой бортевой сосны, где куница делала передышку, тут уже никого не было.

— Ну и ну! — покачал головой Семён. — Вот как за нос водит, вражина!

Он присел на поваленное бурей сухое дерево. Снял шапку. Она была мокрая изнутри, и от неё шёл парок. Мокро было и на спине под полушубком.

Глянув на небо, парень с тоской подумал:

«А ведь солнце-то перевалило уже за полдень…»

Хотя на самом деле солнца и не было видно, был только намёк на то место, где оно находится: в серых облаках, кругом затянувших небо, виднелась чуть заметная, жиденькая желтоватая лужица.

Вскоре Звонкий снова дал о себе знать.

Но что за притча! Собака лаяла на старом месте, там, где лаяла первый раз, неподалёку от ложка. Значит, надо возвращаться обратно.

Парень нехотя поднялся и проговорил с иронией:

— Вставай, Семён, вставай не ленись. Коли взялся за гуж — будь дюж… Куница очень ценный зверёк. Она тебе ещё даст жару.

А когда пришёл на старое место, Звонкий лаял уже не в ельнике, а где-то слева, за сосняком.

«Да что он, сдурел, что ли? — подумал Семён про пса. — Наверно, потерял зверя и вот мечется из стороны в сторону по старым следам. Однако почему он лает? Не зря же!»

Охотничий закон в неписаной «лесной книге» гласит: никогда не оставляй без внимания лай собаки, если пошёл с нею на промысел, показал ей ружьё, иначе будет она не собака, а пустолайка.

На лай Семён пошёл по собачьему следу и очень удивился: где же след куницы? Ну, хотя бы старый. Уж не за глухарём ли, мимо пролетавшим, кинулся Звонкий?

Звонкий надрывался лаем возле одинокого кедра, издали похожего на огромный стог зелёного сена, стоявшего на небольшой покосной елани.

«Ну, конечно, глухаря облаивает, — подумал Семён. — Глухари-то обычно садятся на такие одинокие деревья, с которых, как с каланчи, открывается широкий кругозор. Попробуй подойди к нему, возьми!»