Читаем Лес огней полностью

Изначально, до встречи с Амалией, я оправдывал себя тем, что Эдвин — хороший человек. Он будет добр к ней. Хотя кому какая разница, что будет с принцессой Реновы? Её народ проклял нас. В том, что их королевский род оборвётся, виноваты они сами.

Мой старший брат, однако, был против отцовского плана. Он говорил, что это слишком расчётливо, цинично… и просто неправильно. Но сложно было придерживаться своих принципов, когда люди кругом страдают, особенно если это твои мать и сестра.

Я согласился отправиться в Ренову, добровольно став орудием мести в руках семьи, сам вызвался выполнить грязную работу. Потому что я пойду на всё ради них, особенно ради Эдвина. Он всегда был для меня примером — герой, почитаемый нашим народом.

Я был готов на всё, но только Амалию отдать ему не мог.

Принцесса улыбнулась мне, когда мы снова въехали в город, не зная, какие мысли бродили в моей голове. Закатное солнце сверкало в её уже почти высохших волосах, придавая им золотистый оттенок. Она пленила моё сердце и даже не осознавала этого.

Я сосредоточил внимание на городских вратах, напоминая себе, что слишком далеко зашёл, чтобы поворачивать назад. Что сделано, то сделано.

Мне оставалось только идти дальше.

Гейдж уже проснулся к тому времени, когда мы вернулись в лазарет, но с ним было что-то не так. Лицо стало слишком бледным, а дыхание затруднённым. Но больше всего меня беспокоил сероватый оттенок кожи. Едва заметный, но я уже видел такое в Дрейгане. На ранних стадиях.

Он сел в постели, притворяясь, что идёт на поправку, но это было не так. Ему будет становиться только хуже.

Когда Амалия завела со своим кузеном разговор, я увёл Кента в сторону.

— Ты давно проверял его рану?

Врач бросил взгляд на принцессу и понизил голос:

— Кровотечения нет, но что-то не так.

— Кожа вокруг раны красная и воспалённая? Немного влажная по краям?

Брови Кента взлетели.

— Откуда ты знаешь?

Ужас сковал мои внутренности, я развернулся к Амалии. Взгляд зацепился за её перевязанную ладонь, и страх кольнул грудь иголкой.

— Нам надо уходить, — скомандовал ей.

— Что? — потрясённо откликнулась она.

— Тебе нельзя здесь находиться.

Она смотрела на Гейджа, собираясь возразить. Её кузен поймал мой взгляд и кивнул. Он понимал, что дело дрянь.

— Иди, Амалия, — согласился он. — Я всё равно хотел бы ещё поспать.

По понятным причинам, обеспокоенная моим поведением, Амалия оглянулась на него через плечо, пока я тащил её прочь из палаты. Кент вышел следом.

Как только дверь за нами закрылась, Амалия вырвалась из моей хватки.

— Что с ним?

— У него началась инфекция, — объяснил я. — Очень заразная.

— Инфекция? Что за инфекция?

Кент подошел ближе.

— Я бы тоже хотел это знать. Раньше мы не сталкивались ни с чем подобным, а сейчас в лазарете уже четыре таких случая.

Не стоило приводить сюда Гейджа, но откуда мне было знать? Мы в Ренове, а это болезнь, терзающая Дрейган.

Почему проклятье распространялось?

— Это магия. От неё нет лекарства, — я посмотрел на Амалию. — Здоровые мужчины и женщины в расцвете сил способны побороть заболевание. И многие живут. Но дети, старики, слабые здоровьем… Им не так везёт.

— Никогда не слышал о таком, — Кент был явно озадачен и расстроен. — Я учился вместе с королевскими врачами в Кенроу. Откуда тебе известно то, что неизвестно мне?

— Это новое заболевание, идущее с севера.

— Что мы можем сделать? — спросил Кент, которого судьба пациентов волновала больше профессиональной гордости. — Расскажи всё, что знаешь.

— Скоро у Гейджа усилится лихорадка. Постарайтесь охладить его, как можете, не взирая на его сопротивление — а он будет сопротивляться. Он начнёт бредить, вести себя агрессивно. Заболевание передаётся через открытые раны — даже самые крошечные, вроде укола иголкой, могут поставить жизнь под угрозу. Всех, у кого проявляются симптомы, нужно изолировать. Если не среагировать вовремя, эпидемия охватит весь город.

Амалия смотрела на Кента так, будто готова была разрыдаться:

— Кесс.

Я не сразу сообразил, но потом вспомнил, что у Гейджа есть невеста — девушка, которая ждала его в Кенроу, пока он сопровождал принцессу на её Реквимаре.

Кент положил руку ей на плечо и наклонился, заглядывая в глаза:

— Я не дам ему умереть, Амалия. Клянусь.

Принцесса кивнула, часто моргая, чтобы сдержать слёзы.

— Нам надо уходить, — я показал на её руку. — Тебе опасно здесь находиться.

Амалия взглянула на свою перевязанную ладонь. Её глаза широко распахнулись при осознании, как сильно она рисковала заразиться.

Когда я уже собирался выйти из лазарета, меня остановил Кент. Он понизил голос и заговорил с таким видом, будто хотел рассказать о чём-то неприемлемом:

— Есть одна женщина, живущая в Кальмонском лесу, примерно в полудне пути от Рок-Крика. Ходят слухи, что она владеет магией и способна вылечить неизлечимое.

— Это невозможно.

— Знаю, — он запустил руку в свои короткие волосы. — Но о ней много говорят в городе: сотни людей пересказывают истории о чудесных исцелениях.