Читаем Лес огней полностью

— Дождь кончается, — я выпустил принцессу из объятий, не решаясь посмотреть ей в глаза. — Давай найдём Гейджа.

Оставшаяся часть пути по этой узкой полосе залива прошла без происшествий. Для поддержания легенды, мы с Триндоном проводили время с Амалией и её кузеном.

Принцесса больше ни разу на меня не взглянула. Её раздражение прямо-таки ощущалось в воздухе. Своей реакцией я её унизил. Она чувствовала себя неловко, полагая, что неправильно поняла ситуацию.

Хотя она всё правильно поняла… Но это ничего не меняло. Я снова убеждал себе, что поступил, как должен.

К счастью, разговор поддерживали Гейдж и Триндон. Откуда в моём брате столько общительности — для меня было загадкой. Чаще всего я находил эту его черту утомительной, но сегодня — поскольку у него появился новый собеседник — я почувствовал облегчение.

Руперт снова присоединился к нам, прилепившись к нашей компании словно противный молюск. И хотя я видел, как Амалии этого не хотелось, но она придвинулась ко мне — страх и неприязнь к ростовщику были сильнее ее злости.

Мы добрались до причала Греба как раз до наступления сумерек. Это маленькое рыбацкое поселение было погрязнее Талтона, с серой галькой на побережье и ветхими домишками. Греб находился у основания Солетов — горной цепи с высокими, заострёнными пиками. Весна только начиналась, и вершины гор укрывали огромные снежные шапки.

Я не представлял, почему принцесса решила отправиться этим путём. Проход через горы в принципе мог сэкономить несколько дней пути до Солета, но путешествие будет тяжелее, а значит займёт больше времени.

— Как долго вы собираетесь задержаться в Гребе? — поинтересовался Руперт, когда мы повели лошадей к стойлам на постоялом дворе.

Я молча протянул руку Амалии, чтобы забрать у неё кобылу. И хотя принцесса всё ещё меня не простила, она без колебаний отдала поводья.

— Всего на… — начала отвечать Амалия.

— Пока не знаем, — резко перебил я, не желая сообщать ему то, что ему было знать не обязательно. — А у вас какое-то дело в Гребе?

— Просто проездом, — отмахнулся он, — хотя я подумываю остаться на несколько дней. Ещё не решил.

Амалия бросила на меня быстрый взгляд, догадавшись, что ничего хорошего от Руперта ждать не стоит. Это был первый раз, когда она на меня посмотрела, с того нашего разговора под дождём. Возможно, это означало, что она простила меня. Или, скорее, её антипатия к Руперту пересилила недовольство.

К тому времени, как мы оказались у постоялого двора, уже стемнело. По всему Гребу хаотично горели несколько фонарей на деревянных столбах. Постоялый двор, а по совместительству таверна, представлял собой самое яркое здание на грязной улице, и оно было единственным, у которого были настоящие стеклянные окна. Хозяевам, должно быть, хорошо платили путешественники, чей путь проходил между Кенроу и Солетом.

Триндон первым подошёл к двери и открыл её перед всеми. Нас встретил поток тёплого воздуха, громкие голоса и аппетитный запах ужина.

— Умираю с голоду, — прошептала Амалия Гейджу. — Я могла бы съесть слона.

Я спрятал улыбку, зная, что это предназначалось не для моих ушей.

Гейдж улыбнулся Амалии. От того, как они переглядывались друг с другом, я ощутил неожиданный прилив тоски по дому. Больше всего я скучал по Кассии. Я не сомневался, что сестра очень уставала без меня теперь, когда ей в одиночку приходилось справляться с братьями, заботиться о больной матери и облегчать бремя отцовских галлюцинаций.

Мы знали, что моя миссия в Ренове займёт немало времени, но груз ответственности наверняка сильно давил на неё.

Мысль, что я делал это всё ради них — во благо всех измученных дрейганцев, истощённых, измождённых, больных, — укрепляла меня в своих намерениях.

Моя цель была благородна, даже если для её достижения приходилось совершать не самые благородные поступки.

— Ты увлёкся принцессой, — обвинил меня Триндон с широкой ухмылкой, не затыкавшийся ни на минуту до тех пор, пока мы не оказались одни в общем номере.

Я ответил ему мрачным взглядом.

— Даже не пытайся отрицать. Я видел, как ты сегодня улыбнулся дважды, если не трижды. Уверен, это рекорд… Устал, наверное?

— Ты хочешь ночевать в конюшне?

Он завалился на кровать, которая не выглядела ни мягкой, ни достаточно длинной для взрослого мужчины.

— Попробуй меня сдвинуть.

Я покачал головой и отошёл к окну, чтобы открыть ставни. Была уже глубокая ночь. И хотя я их не видел, но слышал как океанские волны выплёскивались на берег неподалёку. Это был звук холода, одиночества. Как ветер, воющий бессонной ночью. А, к чёрту.

— Но я ведь прав, да? — продолжал допрос Триндон, вцепившись в тему, как собака в кость.

Я прикинулся дурачком, чтобы позлить его.

— В чём?

— Тебе нравится Амалия.

— Это неважно, — ответил я и вздрогнул, вспомнив, когда в последний раз использовал это слово.

Мысли возвратились к поляне у яблоневого сада, а затем, к сожалению, перетекли к недавним словам Амалии.

«Ты задолжал мне поцелуй».