— У вас же нет ни одной фамилии. И ни одной зацепки, где искать.

Жанна вспомнила Антуана Феро. Он знал, как зовут отца. Рассказать или не стоит? Одна мысль о том, что Феро начнут разыскивать как преступника, показалась ей отвратительной.

— Судя по ряду улик, я склонна верить, что парижские убийства, о которых я только что говорила, совершил этот самый Хоакин.

— Ну и?..

— Если этот человек родом из Никарагуа, он, возможно, уже убивал раньше здесь, в Манагуа. Много лет назад.

— Когда именно?

— Хоакину тридцать пять лет. Я считаю, что убивать он начал с ранней юности. У него совершенно особенный почерк. Если проверить архивы двадцатилетней давности…

— Мне кажется, вы мало знакомы с историей нашей страны.

— Я с ней знакома. И понимаю, что вряд ли в восьмидесятые годы по уголовным делам велись серьезные расследования.

— В ту пору массовые убийцы только-только были отстранены от власти. Мы — молодая демократия, мадам. Страна, которая находится в процессе становления.

— Все это я знаю. Но ведь я толкую не об обычном убийце. Речь идет об убийце-каннибале. От такого преступления не могло не остаться следов. В полицейских участках. В судейских архивах. Да просто в памяти людской.

Эва Ариас опустила руки на стол ладонями вниз:

— Похоже, вы полагаете, что у нас тут водятся убийцы-дикари, каких не бывает в ваших, более цивилизованных странах.

Жанна поняла, что ее толкают на скользкий путь спора о национальных чертах характера. Судья, очевидно, отличалась в этом отношении болезненной чувствительностью.

— Я убеждена в обратном, senora jueza. Человек, которого я ищу, действует настолько варварски, что люди не могли забыть о его злодеяниях. Даже в разгар революции. Я покажу вам фотографии, которыми располагает следствие. Убийства, совершенные в Париже, превосходят воображение. Они свидетельствуют о том, что мы имеем дело с невероятной дикостью.

— Вы думаете, ваш убийца — индеец?

— Ни в коем случае. Сеньора…

— Зовите меня Эва. Мы ведь коллеги.

— Хорошо, Эва. Позвольте, я расскажу вам кое-что о себе. После окончания Национальной школы судебных работников во Франции я решила совершить путешествие по Центральной и Южной Америке. Из чистой любви к латиноамериканской культуре. Вы слышите мой испанский. Я больше года провела на вашем континенте. Прочитала большинство ваших великих писателей. Вам не удастся обвинить меня в предрассудках по отношению к Латинской Америке.

Эва Ариас молчала. Молчание и жара, сливаясь воедино, давили все сильнее. Дышать и то становилось трудно. Уж не допустила ли она непростительной бестактности, испугалась Жанна. Может быть, расхваливать перед индеанкой из Никарагуа прелести латиноамериканской культуры было не такой уж блестящей идеей. Примерно то же самое, что превозносить Марка Твена в индейской резервации в Дакоте.

— В каком отеле вы остановились? — спросила Эва более мягко.

— В «Интерконтинентале».

— В котором из двух?

— В новом. На оплату счета уйдет вся моя судейская зарплата.

Лицо индеанки вдруг, без перехода, расплылось в улыбке. Жанна поняла: Эва Ариас привыкла действовать без предупреждения. Поди догадайся, что она сделает в следующую минуту.

— Я кое-кому позвоню. Не ждите, что все пойдет гладко. После Сандинистской революции судейский состав полностью сменился. На архивы тоже не надейтесь. Все, что относится к дореволюционному периоду, либо потеряно, либо уничтожено — зачастую самими судьями. Ну, а в годы революции поступали еще проще — вообще ничего не записывали.

— Так что же делать?

— Я тут подумала о журналистах. Кое с кем я сама знакома. Из старых лисов — тех, что все видели и все знают. Если убийство с каннибализмом когда-либо имело место, даже в чаще джунглей, они про него вспомнят.

Жанна поблагодарила собеседницу и поднялась. С нарочитым спокойствием, стараясь подстроиться под индейскую флегматичность. Покидая Эву Ариас, она испытала укол совести. Все-таки она повела себя не совсем честно. Например, скрыла имя Эдуардо Мансарены. Не без причины, конечно: ей хотелось сохранить за собой временную фору перед местными сыщиками.

39

16 часов.

Еще один звонок в «Плазма Инк.».

По-прежнему — никаких следов Эдуардо Мансарены. Жанна решила отправиться в «Ла-Пренса». Она с наслаждением окунулась в кондиционированную прохладу такси. Редакция газеты располагалась на другом конце города, так что по пути Жанне представилась отличная возможность рассмотреть никарагуанскую столицу.