Читаем Леонардо да Винчи полностью

За «темные века», наступившие после краха древнего мира, о труде Витрувия забыли, но в начале кватроченто он стал одним из наиболее чтимых сочинений классической древности, наряду с эпической поэмой Лукреция «О природе вещей» и речами Цицерона. Малоизвестные или забытые античные рукописи находил и собирал один из первых и виднейших гуманистов Италии, Поджо Браччолини. В одном монастыре в Швейцарии Поджо обнаружил манускрипт VIII века, являвшийся списком трактата Витрувия, и переслал его во Флоренцию. Там это сочинение стало частью того корпуса заново открытых классических трудов, который дал мощный толчок Возрождению. Брунеллески пользовался трудом Витрувия как справочником, когда в молодости ездил в Рим обмерять и изучать руины классических зданий, а Альберти часто цитировал его в собственном трактате об архитектуре. В конце 1480-х годов одна из новоиспеченных итальянских типографий выпустила латинское издание Витрувия, и Леонардо сделал себе в тетрадях памятку: «Справиться у книготорговцев о Витрувии»[276].

Книга Витрувия привлекала и Леонардо, и Франческо прежде всего тем, что в ней очень явно и последовательно проводилась аналогия, восходившая еще к Платону и другим мудрецам древности, а позднее послужившая главной метафорой ренессансного гуманизма: микрокосм человека сопоставлялся там с макрокосмом мироздания.

Эта аналогия легла в основу трактата, который сочинял Франческо. «Все искусства и все мировые правила выводятся из хорошо сложенного и соразмерного человеческого тела, — писал он в предисловии к пятой главе. — Человек, называемый малым миром, содержит в себе все общие совершенства мира большого»[277]. Леонардо прибегал к этой же аналогии, когда занимался искусством и науками. Известно, что примерно в ту пору он записал: «Человек назван древними малым миром — и нет спора, что название это уместно, ибо как человек составлен из земли, воды, воздуха и огня, так и тело Земли»[278].

Применяя эту аналогию к строительству храмов, Витрувий устанавливал главное правило: устройство здания должно отображать симметрию и пропорции человеческого тела, как если бы тело распластали на спине, а потом чертили план будущего здания на основе получившихся геометрических форм. «Композиция храмов основана на соразмерности, правила которой должны тщательно соблюдать архитекторы, — писал он в начале третьей книги своего трактата. — Никакой храм без соразмерности и пропорции не может иметь правильной композиции, если в нем не будет такого же точного членения, как у хорошо сложенного человека»[279][280].

Витрувий подробно описывал пропорции тела «хорошо сложенного человека», которые должны лечь в основу храма. Расстояние от подбородка до верхней линии лба составляет одну десятую от его роста, начинает Витрувий и далее сообщает множество других численных соотношений: «Ступня составляет шестую часть длины тела, локтевая часть руки — четверть, и грудь — тоже четверть. У остальных частей есть также своя соразмерность, которую тоже принимали в расчет знаменитые древние живописцы и ваятели, и этим достигли великой и бесконечной славы».

Витрувиевы описания пропорций человеческого тела побудили Леонардо, приступившего в 1489 году к изучению анатомии, составить список похожих измерений. А если говорить о более общем влиянии Витрувия, то его представление о том, что тело человека соразмерно хорошо задуманному храму — и вообще макрокосму, то есть большому миру, — займет центральное место в мировоззрении Леонардо.

Подробно рассказав о пропорциях человеческого тела, Витрувий далее перешел к достопамятному описанию, а точнее, инструкции, как надлежит поместить человека внутрь круга и квадрата, чтобы получить идеальные пропорции храма: