Читаем Ленька Пантелеев полностью

Александра Сергеевна разговорилась с какой-то немолодой, очень строгой на вид, грузной женщиной в круглых очках. Женщина оказалась сельской учительницей из уезда. Перед самым восстанием она приехала в Ярославль на какую-то педагогическую конференцию и застряла в гостинице. Все первые дни мятежа она провела у себя в номере. Накануне, когда она ходила за кипятком в ресторан, в номер ее попал снаряд. Пришлось перебраться в коридор.

- И вам не страшно здесь? - удивилась Александра Сергеевна.

- Да ведь не страшнее, сударушка, чем другим, - ответила учительница. А я, вы знаете, что делаю, матушка? Я, когда уж очень сильно пулять начинают, зонтиком закрываюсь.

И учительница с улыбкой показала на большой черный зонт, который лежал у нее в изножий кровати.

Эта суровая на вид женщина оказалась не только бодрой и бесстрашной, но и доброй. Она угостила Леньку и Александру Сергеевну ржаными сухарями, чаем и зеленым луком, который она купила на рынке в воскресенье, когда еще не так опасно было ходить по городу.

- Я и вчера вылазку делала, - сказала она улыбаясь. - Но это уж я так, по бабьей глупости. Никакие рынки и магазины в городе, конечно, не торгуют.

- Но, скажите, что же будет дальше? - спросила Александра Сергеевна.

- А что же может быть? Будет то, что этих негодяев переловят и поставят к стенке. А вот что будет с городом? Вы слышите, что делается?

За стеной стоял грозный однообразный гул, настолько однообразный, что он не замечался, не резал уха, не мешал слушать и говорить, как не мешает слушать и говорить стук мельницы или паровой машины.

- Значит, вы думаете, что красные возьмут город? - сказала Александра Сергеевна.

- А вы что, - сомневались, матушка? - усмехнулась старуха.

- И Москву тоже, значит, возьмут? - вмешался в разговор Ленька. Учительница строго посмотрела на него из-под очков и сказала:

- Это кто же, по-твоему, должен ее взять?

- Красные.

- Зачем же им, скажи, брать ее, если они и отдавать ее не собирались?

- Как? Ведь говорили...

- Говорили? Мало ли что говорят...

Опять это "мало ли что говорят"!..

"Значит, опять наврали?" - сердито подумал Ленька.

В тот же день Александра Сергеевна и Ленька перебрались из подвала в коридор. Устроились рядом с учительницей, имени которой Ленька никак не мог запомнить: звали ее Нонна Иеронимовна Тиросидонская. Из соседнего номера выкатили большую двуспальную кровать, где-то в другом этаже раздобыли подушки. В номерах гулял ветер, пахло дымом. И хотя подходить к окнам мать строго-настрого запретила Леньке, он успел все-таки увидеть темное, задымленное небо, разбитый угол дома и повисшую на каменном выступе детскую кроватку с блестящими никелированными шишечками.

Чай пили в ресторане. Теперь там даже днем царил полумрак, окна были заложены мешками с песком, только в одном окне наверху была оставлена узкая щель, в которую, как в тюремное окошко, скупо проникал уличный свет. Не было уже ни белых скатертей на столах, ни суетящихся официантов, ни хозяина за буфетной стойкой. Какой-то замухрыжистый старичок в грязном фартуке разносил по столам жиденький чай в стаканах без блюдечек и ложек. И все-таки в ресторане было всегда полно. За стенами бушевала гроза, а за столиками пили, ели, разговаривали, шутили, смеялись, спорили...

Иногда появлялся в ресторане старик Поярков. С деланной улыбкой, больше чем обычно выпячивая живот, позвякивая связкой ключей, проходил он мимо пустой буфетной стойки, смахивал с прилавка бумажку, ставил на место стул, поправлял клеенку на столе.

- Ну, как? Что нового? - спрашивали у него.

- Отлично, отлично, - говорил он, потирая осунувшуюся щеку.

Однажды он подошел к столику, за которым сидели Александра Сергеевна и Ленька.

- Ну что, как, чиж паленый? - сказал он, потрепав Леньку за ухо. Страшновато небось?

- Нет, - ответил Ленька. - Мы пгивыкли.

- Вон как! Быстро вы...

- Мы из Петрограда, - с улыбкой объяснила Александра Сергеевна.

- Вон что? Значит, воробьи стреляные?..

Хозяин постоял, поиграл ключами и хотел уже идти, но вдруг повернулся к Александре Сергеевне и сказал:

- Да, кстати, сударыня... я хотел спросить... Вы тут на днях разговаривали с молодым человеком...

- С каким молодым человеком?

- А такой... блондин... высокий... в курточке вроде как у жирафа...

Ленька взглянул на мать и увидел, как изменилось, стало напряженным, суровым и холодным ее лицо.

- Ах, я понимаю, о ком вы спрашиваете, - спокойно сказала она. Действительно, оказалось, что мы с ним старые знакомые - еще по Петрограду. Это двоюродный брат одной моей гимназической подруги - Мальцевой. Вероятно, вы знаете - известный фабрикант Мальцев.

- Ну как же!.. Хрусталь и посуда.

- Вот, вот... А почему, собственно, вы интересуетесь им?

- Да так просто. Личность показалась знакомой. А где же он тут проживает?

- Если не ошибаюсь, он живет у своего дяди, где-то на Казанском бульваре.

- А дядю его вы тоже знаете?

- Нет, дядю не знаю.

- Так. Ну, извините... Не темно вам тут, у этой баррикады?

- Нет, благодарю вас, ничего...