Читаем Ленька Пантелеев полностью

Но люди минуют фонарь, проходят дальше, и мгновенье спустя Ленька слышит, как внизу, на черной лестнице, противно визжит на блоке входная дверь.

"К нам пошли!" - соображает он. И, угрем соскользнув с подоконника, теряя на ходу туфли, он бежит в детскую. Из маминой спальни доносится приглушенная песня. Укачивая Лялю, Александра Сергеевна вполголоса поет:

Спи, младенец мои прекрасный,

Баюшки-баю...

Тихо светит...

- Мама! - кричит Ленька. - Мама!.. Мамочка... Идут к нам... Обыск!..

И не успевает он произнести это, как на кухне раздается порывистый звонок.

С бьющимся сердцем Ленька вбегает в детскую. Одеяло сползает с его плеч. Он подтягивает его - и вдруг видит свои руки.

Они белые, бледные, даже бледнее, чем обычно. Тонкие голубые жилки проступают на них, как реки на географической карте.

Несколько секунд Ленька думает, смотрит на руки, потом кидается к печке, присаживается на корточки и, обжигаясь, открывает раскаленную медную дверцу.

В глубине печки еще мелькают красные угольки. Зола еще не успела остыть. Не задумываясь, он пригоршнями берет эту теплую мягкую массу и по самые локти намазывает ею руки. Потом то же самое делает с лицом.

А на кухне уже слышатся мужские голоса, стучат сапоги.

- Кто проживает? - слышит Ленька резкий грубоватый голос.

- Учительница, - отвечает Стеша.

Приоткрыв на полвершка дверь, Ленька выглядывает на кухню.

У входных дверей стоит высокий, статный, похожий на Петра Великого матрос. Черные усики лихо закручены кверху. Грудь перекрещена пулеметными лентами. В руке винтовка, на поясе деревянная кобура, на левом боку - тесак в кожаных ножнах.

За спиной матроса толпятся еще несколько человек: два или три моряка, один штатский с красной повязкой на рукаве и женщина в высоких сапогах. Все они с винтовками.

На кухне появляется Александра Сергеевна. Правой рукой она придерживает заснувшую у нее на плече Лялю, левой застегивает капот и поправляет прическу.

- Здравствуйте, - говорит она. - В чем дело?

Говорит она спокойно, как будто на кухню пришел почтальон или водопроводчик, но Ленька видит, что мать все-таки волнуется, руки ее слегка дрожат.

Высокий матрос прикладывает руку к бескозырке.

- Хозяйка квартиры вы будете?

- Я.

- Учительница?

- Да. Учительница.

- Проживаете одни?

- Да. С тремя детьми и с прислугой.

- Вдовая?

- Да, я вдова.

Великан смотрит на женщину с сочувствием. Во всяком случае, так кажется Леньке.

- А чему же вы, простите за любопытство, учите? Предмет какой?

- Я учительница музыки.

- Ага. Понятно. На пианине или на гитаре?

- Да... на рояле.

- Понятно, - повторяет матрос и, повернувшись к своим спутникам, отдает команду:

- Отставить! Вира...

Потом еще раз подбрасывает руку к фуражке, на ленточке которой тускло поблескивают вытершиеся золотые буквы "Заря Свободы", и говорит, обращаясь к хозяевам:

- Простите за беспокойство. Разбудили... Но ничего не поделаешь революцьонный долг!..

Ленька как зачарованный смотрит на красавца матроса. Никакого страха он уже не испытывает. Наоборот, ему жаль, что сейчас этот богатырь уйдет, скроется, растворится, как сновидение...

В дверях матрос еще раз оборачивается.

- Оружия, конечно, не водится? - говорит он с деликатной усмешкой.

- Нет, - с улыбкой же отвечает Александра Сергеевна. - Если не считать столовых ножей и вилок...

- Благодарим. Вилок не требуется.

И тут Ленька врывается на кухню.

- Мама, - шепчет он, дергая за рукав мать. - Ты забыла. У нас же есть...

Матрос, который не успел уйти, резко поворачивается.

- Тьфу, - говорит он, вытаращив глаза. - А это что за шимпанзе такой?

Товарищи его протискиваются в кухню и тоже с удивлением смотрят на странное черномазое существо, закутанное в зеленое стеганое одеяло.

- Леша!.. Ты что с собой сделал? Что с твоим лицом? И руки! Вы посмотрите на его руки!..

- Мама, у нас же есть, - бормочет Ленька, дергая мать за рукав капота. - Ты забыла. У нас же есть.

- Что у нас есть?

- Огужие...

И, не слыша хохота, который стоит за его спиной, он бежит в коридор.

Обитый латунью сундук чуть не под самый потолок загроможден вещами. Вскарабкавшись на него, Ленька торопливо сбрасывает на пол корзины, баулы, узлы, шляпные картонки... С такой же поспешностью он поднимает тяжелую крышку сундука. Ядовитый запах нафталина сильно ударяет в нос. Зажмурившись и чихая, Ленька лихорадочно роется в вещах, вытаскивает из сундука старинные шашки, подсумки, стремена, шпоры...

Нагруженный этой казачьей амуницией, он возвращается на кухню. Зеленое одеяло волочится за ним, как шлейф дамского платья...

Опять его встречает хохот.

- Что это? - говорит великан матрос, с улыбкой разглядывая принесенные Ленькой вещи. - Откуда у вас взялось это барахло?

- Это вещи моего покойного мужа, - говорит Александра Сергеевна. - В девятьсот четвертом году он воевал с японцами.

- Понятно. Нет, мальчик, этого нам не надо. Это вы лучше в какой-нибудь музей отнесите. А впрочем... постой... Пожалуй, эта сабелька пригодится...

И, повертев в руках кривую казацкую шашку, матрос лихо засовывает ее за пояс, на котором уже и без того навешано оружия на добрых полвзвода.