Читаем Ленин без грима полностью

Единственный из неарестованных членов бюро ЦК партии, большевик по кличке Леший писал, что они начали дело, т. е. стрелять, после того, как из Петрограда приехал некто Вадим и привез директиву Ленина — взять на себя инициативу вооруженного восстания. Хотя дружинников насчитывалось в Москве всего «несколько сот» (сколько точно — никто не знал). Многие вооружались малогодными для уличного боя револьверами. Маузеры и винчестеры были наперечет. Тем не менее решили начать, то есть провоцировать столкновения с полицией и казаками, не вступая в бой с войсками, которые надеялись перетянуть на свою сторону.

Как на практике осуществлялся призыв Владимира Ильича к восстанию?

Вооруженная закупленным за границей новейшим оружием на деньги молодого фабриканта, студента Шмита, боевая дружина фабрики произвела рейд по Новинскому бульвару и прилегающим улицам. Во время рейда она просто-напросто перестреляла всех попавших ей на пути городовых. У дружины были маузеры, из которых стреляли беглым огнем. Городовые имели устаревшие «смит-вессоны». Итог: все полицейские Москвы разбежались по домам. В дело ввязались войска, заговорили пушки. Из них расстреляли училище на Чистых прудах, которое заняли крутые ребята — молодые боевики партии социалистов-революционеров, самой задиристой и безрассудной.

Вот боевой эпизод, приводимый все тем же большевиком Лешим: «Под прикрытием толпы дружинники производили одно за другим нападения на войска. Некоторые из них были особенно удачны. Так, на Театральной площади отряд, вооруженный винчестерами, подвешенными на ремнях под мышкой, скрыл их под накинутыми на плечи пальто, что дало отряду возможность, не внушая подозрений, приблизиться к драгунам и обратить их в бегство внезапным открытием огня».

Пришлось адмиралу, генерал-губернатору Москвы Дубасову дать команду стрелять по толпам картечью из пушек и из пулеметов, и это вызвало ярость народа. Из пушек стали стрелять по Пресне, где сосредоточились дружинники. Хочу еще раз сослаться на Лешего, писавшего, когда еще можно было об этом писать откровенно, в 1925 году: «Самая большая фабрика и наиболее революционно настроенная, Прохоровская, находилась под исключительным эсеровским влиянием. Здесь постоянно гастролировали эсеровские ораторы, из них некоторые обладали весьма нескромными именами, как, например, Непобедимый (известный правый эсер Фундаминский), или Солнце…»

Так что справедливости ради следует сказать, заблуждение вождя большевиков о вооруженном восстании разделяла партия социалистов-революционеров, рвавшаяся к оружию. Не случайно обе партии в 1917 году повели своих сторонников на Зимний и на Кремль, что не помешало им с июля 1918-го убивать друг друга.

Напомню читателям, что Владимир Ильич уехал из Москвы в первую эмиграцию в 1900 году. Она длилась пять лет. Вернувшись на родину, в Питер, оказался в Москве после разгрома восстания. Приехав, не поспешил в Кремль, к другим достопримечательностям древней столицы. (Нет свидетельств Крупской, других членов семьи Ульяновых о таких посещениях, о том, что он проявлял какой-то интерес к памятникам Москвы, ходил бы в музеи, на выставки.) Как раз на рубеже веков Москва переживала бурный подъем. В центре, на главных улицах, на окраинах шло строительство многих зданий. Так, на Театральной площади глазам москвичей открылась громадная гостиница «Метрополь», определившая в начале XX века укрупненный масштаб зданий.

В 1901 году на Моховой освящена фундаментальная библиотека с читальным залом под куполом. Через год университет заимел крупное здание на Большой Никитской, где открылся Зоологический музей. В тот год, когда Владимир Ульянов вернулся в Москву, рядом со старым зданием университета на Моховой (где он однажды побывал в актовом зале на заседании съезда учителей) появился новый корпус под стеклянной крышей, с двумя большими аудиториями, в советской Москве получившими названия Ленинской и Коммунистической, хорошо известными всем, кто учился в университете. В том же году получил университет Агрономический институт. В 1906 году открылся Физический институт университета, его здание занимает ныне Институт радиотехники и электроники. Новые корпуса Народного университета выстроили на Миусской площади, Коммерческого училища — на Щипке, Учительского института — на Большой Полянке, для Высших женских курсов — на Девичьем поле… Эти и десятки других общественных зданий служат по сей день, украсив Москву как раз в годы первой русской революции.

Парадокс: политическая нестабильность, бурные забастовки, демонстрации студентов, профессуры падают на время, когда среднее и высшее образование охватывало широкие слои народа, мощно развивалось вширь и вглубь.