Читаем Ленин полностью

Конечно, по своему размаху деятельность трибуналов не могла идти в сравнение с „эффективностью" и масштабами ВЧК, но тем не менее и эти суды лишали жизни тысячи людей, часто лишь за одну принадлежность к „эксплуататорскому" классу. Мы не располагаем обобщенной статистикой за республику, но хотели бы привести несколько красноречивых цифр частного порядка.

В 1921 году, когда гражданская война начала затухать и боевые действия резко сократились, военные трибуналы по-прежнему „трудились" не покладая рук и перьев. И хотя в 1921 году было расстреляно военнослужащих в несколько раз меньше, чем, допустим, в 1918 или 1919 году, размах революционного террора среди военных способен поразить воображение. Как докладывали Троцкому заместитель военной коллегии Верхтриба ВЦИК Н.Сорокин и заведующий учетно-статистической частью Трибунала ВЦИК М.Строгович, в 1921 году было расстреляно военнослужащих: в январе - 360 человек, в феврале - 375, в марте - 794, в апреле - 740, в мае - 419, в июне - 365, в июле - 393, в августе - 295, в сентябре - 176, в октябре - 122, в ноябре - 11, в декабре - 187. Всего уничтожено бойцов и командиров в 1921 году 4337 человек…²⁰⁶ И это в году, когда ветер победы наполнил паруса „красных" и все их военные поражения остались позади.

Иногда Ленин сам снисходил до указаний, как проводить тот или иной процесс. Так, на заседании Политбюро 27 августа 1921 года (был узкий круг; кроме Ленина присутствовали Троцкий, Каменев, Зиновьев, Молотов, Сталин) быстро, среди других, рассмотрели вопрос о предании суду барона Унгерна. Ленин предложил постановление, согласно которому следовало устроить публичный процесс, но с заранее известным и определенным концом - расстрелом.

Такие формулы следует читать без комментариев, ибо совсем непонятно: при чем здесь суд? Крови на руках Унгерна действительно много. Но решение Политбюро не имеет отношения к суду, а есть политическая команда. Властная и безапелляционная, как приговор. Ленин в этих трех строчках и следователь, и прокурор, и судья. Адвоката не требовалось.

Но расстреливали не только буржуазию, рабочих, крестьян, красноармейцев. В самой ВЧК патронов не жалели и на собственных сотрудников, если они вызывали подозрение. Вот выдержки из заявления работников Кушкинского отделения особого отдела Туркестанского фронта в ЦК РКП(б), направленного в марте того же, 1921 года.

В заявлении, подписанном группой чекистов, говорилось, что в особых отделах ЧК участились расстрелы. „Расстреливают сотрудников за разные преступления, и никто из коммунистов, находящихся в этих пролетарских карательных органах, не гарантирован от того, что завтра его не расстреляют, подводя под какую-либо рубрику…" Авторы заявления пишут, что „коммунист, попадая в карательный орган, перестает быть человеком, а превращается в автомат… Он не может сказать о своих взглядах, излить свои нужды, так как за все грозят расстрелом". В сотрудниках в результате их работы, а также угрозы постоянной кары „развиваются дурные наклонности, как высокомерие, честолюбие, жестокость, черствый эгоизм и т.д., и они постепенно образуют „особенную касту"²⁰⁷.

Эта „особенная каста" была предметом постоянной заботы Ленина. Для вождя нужно обеспечить лишь одно качество ВЧК - верность ему, верность партии, верность революции. Это знают, это чувствуют и пытаются помочь новыми предложениями. Известный нам Я.С.Ганецкий предлагает Ленину установление еще большего единства ВЧК и партии. Важно, пишет Ганецкий, „установить самую тесную связь партийных организаций с чрезвычайными комиссиями… Обязать всех членов партии, занимающих ответственные посты, сообщать в чрезвычайные комиссии все сведения, поступающие к ним как частным, так и официальным путем и представляющие интерес для борьбы с контрреволюцией…"²⁰⁸. Ленин оставляет свою помету на письме „Т.Ганецкий! Говорили ли об этом с Дзержинским? Позвоните мне. Ваш Ленин". Без сомнения, предложение Ганецкого, человека, очень близко знавшего Ленина, по душе последнему. Пожалуй, свою любовь к ВЧК Ленин выразил в фразе: „Хороший коммунист в то же время есть и хороший чекист"²⁰⁹.

Ленинская школа террора включала в себя много форм: заложничество, выселение, лишение советского гражданства, расстрелы по пустяковым поводам, провокационные ловушки. В последующем Менжинский, Ягода, Ежов, Берия изощрялись, опираясь на ленинскую „методологию" террора, изобретая новые его формы.