Читаем Ленин полностью

Попытки эти, робкие, были, но Керенский не хотел нарушать верности союзникам. Сделай это Керенский – и, вероятно, он мог бы не только сохранить власть, сберечь демократические завоевания, но и оставить большевиков без своего главного козыря и избавить Россию от десятилетий мук несвободы. Но давно замечено, что исторические лидеры переходного периода (примеры тому А.Ф. Керенский и М.С. Горбачев) хороши лишь для начала дела. Они неспособны без катаклизмов довести начатое до конца. Это герои исторического момента, но тем не менее роль их нельзя недооценить. Керенский «споткнулся» на неспособности решить проблему мира. Горбачев «уткнулся» в идеализацию октябрьского переворота. Его утверждение, что «выбор между социализмом и капитализмом – это главная социальная альтернатива нашей эпохи, что в XX веке вперед идти нельзя, не идя к более высокой форме социальной организации – социализму»[216], исторически ложно. Мы все, как и Горбачев, не сумели понять, что в XX веке уже является анахронизмом деление обществ на капиталистические и социалистические. Неизмеримо более глубокие пласты преобразований дает движение от бюрократии и тоталитарности к демократии и цивилизованности. Конец XX века вынес свой приговор революциям в пользу эволюции и реформ… Но никому не дано выйти из «своего века» – ни Керенскому, ни Горбачеву. И тот и другой сделали главное: они не разрушили царский режим и сталинскую систему, нет. Они не мешали их саморазрушению. И в этом огромная историческая заслуга этих внешне столь разных людей.

Бывают моменты в истории, которые ставят вопросительные знаки: найдется ли такой человек, от которого будет в определяющей степени зависеть будущее развитие? Нужно, видимо, согласиться с Троцким, который, будучи уже в изгнании, утверждал, что, не будь Ленина в Петрограде в октябре 1917 года, революционного переворота не совершилось бы… Но тем тяжелее историческая ответственность этого человека. Великие чаяния миллионов людей, их порыв к миру, земле, счастью, свободе в конце концов были заменены на новые, во многом более страшные формы несвободы. Хотя никто не станет отрицатъ, что тоталитарная деспотия одновременно обеспечила (ценой дополнительных лишений) определенные продвижения в технических сферах человеческого прогресса. Но лишь до каких‐то пределов, дальше которых творчество в рамках диктатур становится почти невозможным.

Сделаем отступление. Думаю, что Л.Д. Троцкий, делая этот вывод, едва ли грешил против истины. Не будь невероятного напора, страсти, фанатичной целеустремленности Ленина в октябре 1917 года, большевистский переворот едва ли бы состоялся. Существовала личность, которая указанную возможность могла сделать действительностью. Этот человек – Павел Николаевич Малянтович, бывший в течение одного месяца 1917 года (с 25 сентября по 25 октября) министром юстиции Временного правительства и главным прокурором.

Известно, что еще в июле 1917 года, после неудачной попытки большевиков захватить власть, Временным правительством было возбуждено дело «О вооруженном выступлении 3–5 июля в г. Петрограде против государственной власти». Тогда по решению Временного правительства следователь по особо важным делам П.А. Александров подписал постановление об аресте В.И. Ленина как обвиняемого в связях с Германией – противником России в войне. Известно также, что Ленин тут же скрылся.

Следствие, однако, велось. Как заявил арестованный НКВД в 1939 году П.А. Александров, «контрразведка предоставила в наше распоряжение несколько шкафов документов, переписки»[217]. Как мы теперь знаем, из всех этих «шкафов» уцелел после чистки документов дела, учиненной большевиками в ноябре 1917 года, лишь 21 том материалов. Впрочем, и потом, вплоть до 1940 года, осмотры, чистки дела проводились неоднократно и тома «худели»[218]. Здесь, кстати, кроется одна из причин того, что преступные связи Ленина с германскими властями подтверждаются главным образом косвенными уликами. Но их сохранилось много.

Малянтович, ставший калифом, то бишь министром, на один месяц, подписал телеграмму всем прокурорам палаты о задержании Ленина, чтобы давно существующее распоряжение о его аресте было исполнено. Текст документа, подписанный министром юстиции Временного правительства, таков: «…Постановлением Петроградской следственной власти Ульянов‐Ленин подлежит аресту в качестве ответственного по делу о вооруженном выступлении третьего – пятого июля в Петрограде. В виду сего поручаю Вам распорядиться немедленным исполнением этого постановления»[219]. Соответствующим лицам это распоряжение было передано Малянтовичем и устно.