Ленин не был Богом. Он был способен надеяться, обманываться, ошибаться, страдать и просто испытывать обычное человеческое чувство страха. Но этот страх он умел держать в узде. Страх помогал ему избегать опасности. Ленин почти никогда лично не рисковал, был осторожен. И тогда, когда нужно было въехать в Россию (через Англию? Но арест, немецкие подводные лодки); или когда Деникин приблизился на расстояние смертельного дыхания к Москве (выехать на фронт? Риск, риск…); явиться на суд Временного правительства, ведь тот же Троцкий сам отдал себя в руки властей (использовать трибуну суда для разоблачений и пропаганды). Но нет. Личная безопасность – превыше всего. Ленина с начала революции всегда охраняли. После покушения Ф. Каплан на Ленина – особенно бдительно. Сталин не раз ставил на заседаниях Пленума ЦК, Политбюро вопрос о «гарантиях безопасности «вождя»[171]. Как явствует из письма Ленину сотрудника ВЧК спецназначения (подпись неразборчива), вождя всегда охраняла группа особо проверенных лиц. По настоянию Сталина число спецсотрудников было увеличено.

Июльская неудача оказалась спонтанной репетицией захвата власти. На время нужно было покинуть политическую сцену. Хотя Ленин и называл Временное правительство, которое после событий начала месяца возглавил А.Ф. Керенский, «военной диктатурой», ему было ясно, что власть слаба. Нужно продлить время для ее ослабления, дальнейшего разложения армии, дискредитации партий «соглашателей». Может наступить момент, когда государственная власть рухнувшей великой империи, перехваченная либералами и демократами, будет просто валяться на булыжных мостовых столицы. Тогда наступит его час. Триумфальный час! А сейчас нужно сохранить себя. Это главное. Для переворота, который затем будут называть Великой Революцией.

Октябрь и «заговор равных?»

Не только будущее, но и прошлое дает предписания настоящему.

Ленин черпал вдохновение во французских революциях. «Пример якобинцев поучителен, – писал он в статье «Враги народа». – Он и сейчас не устарел, только применять его надо к революционному классу XX века, к рабочим и полупролетариям. Враги народа для этого класса в XX веке не монархи, а помещики и капиталисты как класс»[172].

Ленин не ссылается на Гракха Бабефа, но многие шаги большевистского вождя после июля 1917 года весьма сходны с «заговором равных». Профессор В.В. Святловский в предисловии к книге Ф. Буонарроти «Гракх Бабеф и заговор равных» пишет, что продолжателями решительного революционаризма в истории были не только Бабеф, Бланки, Карл Маркс, но и левые марксисты, среди которых он называет В.И. Ульянова[173].

Книга, написанная участником заговора, переносит нас в подземелье сада заброшенного аббатства Святой Женевьевы. Там «равные» создали свою организацию, свой Комитет, Инсуррекционное Бюро и Тайную Директорию. Комитет выделил из своего состава военную группу, которая ставила перед собой вдохновляющую дальнюю цель: уничтожение частной собственности, а посредством этого акта и социального неравенства. Ближайшей же целью был захват власти. В.В. Святловский еще при жизни Ленина, в 1922 году, пишет, что «большевизм в числе составных частей своего мировоззрения содержит и бланкизм. Так Бабеф протягивает руки нашей современности»[174].

Читая сегодня о создании бабувистами своей газеты «Народная трибуна», организации Тайная Директория, пытавшейся восстановить народ в своих «естественных правах», листая «Манифест равных», как и план захвата власти, известный в истории как «Акт восстания», невольно переносишься к истокам событий, которые духовно питали не одну генерацию революционеров. Листая страницы творчества «заговора равных», провозгласивших высшей целью свободу и справедливость, улавливаешь до боли знакомые ноты, которые прозвучат и в русской революции. «Акт восстания», в частности, провозглашал: «Всякое сопротивление подавляется на месте силой. Сопротивляющиеся уничтожаются… Все имущество эмигрантов, мятежников и врагов народа будет без промедления роздано защитникам отечества и беднякам. Бедняки всей республики сразу же будут вселены в дома мятежников и наделены их утварью…»[175] Какие знакомые мотивы! И до Октября пытались с помощью зла дать людям свободу и справедливость.