Вот традиционный ответ как раз христианской философии будет вторым. Эта мысль звучала так: мы же говорим, что Бог вездесущ, а если Он вездесущ, то Он вездесущ не только в пространстве, но и во времени. И вот в этом смысле очень многие христианские писатели говорили так: Бог ничего не предвидит — Бог видит. Потому что для Него нет разницы между настоящим, прошлым и будущим — всё это одинаково открыто для Его взора. И это связано с тем, что Бог не находится во времени: Он пронизывает Собою время, но Сам Он пребывает в вечности — вне времени, над временем… И поэтому те различия, которые есть в нашем восприятии мира (наше восприятие мира обязательно происходит во времени, и в нашей психологии, в нашей речи всегда различается прошлое, настоящее и будущее)… но у Бога иной глаз, иной ум.

Мои мысли не ваши мысли — Мои пути не ваши пути…

Это было сказано Богом ещё ветхозаветным пророком.

И в этом случае, если мы принимаем такую позицию, то её можно резюмировать словами Сергия Булгакова, который говорил так: «Вечность как бы опрозрачнивает время…». То есть Бог вечен, и надвременным взглядом Он смотрит на наш четырёхмерный мир и Он видит всё происходящее в нём: для Его взгляда временной параметр есть, скажем, не более чем один из пространственных. И то, что мы воспринимаем как временные процессы, для Него это всё — нечто вечно данное, то есть существующее пред Его вечным взором.

Но здесь возникает другой вопрос: а если Бог знает будущее, в таком случае можно ли что‑то в будущем изменить? Или скажем иначе: а как вообще может Бог знать будущее?

Понимаете, дело в том, что для античной мысли «знать нечто» — значит, понять причины, которые необходимым образом привели к этому следствию, именно этому результату. И поэтому фраза «Бог знает всё» для античного философа имела своим следствием «значит, ничто не имеет свободы», потому что если Бог знает всё, значит, Он знает все механизмы, которые привели к тому, что это появилось. Тогда свободы и нет, а максимум, что есть, это временное, ограниченное человеческое неведение: человек не знает причин своих действий, причин действий иных людей, поэтому человек есть иллюзия свободы, которую он будет преодолевать по мере того, как он будет приближаться к Божественному совершенству.

Вот вопрос: можно ли обладать знанием не необходимых процессов? Можно ли знать свободу? Можно ли предвидеть свободу?

Вот это очень серьёзный вопрос. И в христианстве ответ на него скорее будет исходить… я не говорю, что он уже сформулирован, но он, наверное, будет идти по такой линии: возможно причинение через свободу. Бог видит следствия, которые произойдут, но эти следствия произойдут потому, что они были избранны человеческой свободой. И вот Господь видит именно следствия, хотя, впрочем, Он знает и тайны движения человеческой души (в отличие от людей, в отличие от ангелов или бесов).

В общем, здесь некоторые вопросы есть. Но и плацдармы, исходя из которых человечество смогло бы их решить, тоже есть.

Но, конечно же, обычно человека не эти вопросы интересуют. Совсем другой вопрос: если Бог знает всё, то… что такое я сам? Если Бог всеведущ, если Бог знает концы всех вещей, то имеет ли смысл моя жизнь, мой выбор, моя свобода? Если сюжет книги уже написан, если финал уже известен — для каждого из нас, для каждой пылинки во вселенной, — какая разница… действительно ли есть свобода этих самых пылинок? Вот вопрос… есть воля Бога, а есть моя свобода — как их совместить?…

© дьякон Андрей Кураев

© записаноChemarlik

О промысле Божием и сущности зла. Часть 2

Один западный мыслитель сказал: «Что такое христианство? Это набор противоречий, связанных между собою любовью…».

В опыте любого человека бывает, что он видит или одну грань этого сложного клубка, или другую. Вот смотрит человек на свою жизнь и думает: «Это я сам себе создавал те обстоятельства, в которых я сегодня оказался». Проходит какое‑то время, и он видит ту же самую ситуацию как‑то иначе: «Промысел Божий был в том, что я оказался в этой ситуации».