«От начала создал Бог человека свободным и оставил его в руке произволения его…»

Бог не насилует нас. Если мы хотим, Он входит в наше сердце. Если мы не желаем, не входит…

Но дальше? Ведь Бог находится в вечности. И поэтому Он вне времени. И поэтому Он видит всё время — все временные пространства. Он видит то, что для нас является будущим. Создавая Адама, Бог видел, что Адам ответит Ему. Бог видел не только грехопадение — Бог видел и ту цену, которую надо будет уплатить за спасение Адама…

И вот теперь я хочу вам сказать, что этот мой разговор о Библии имеет гениальную иллюстрацию в русском церковном искусстве. Это — Рублёвская «Троица»… Рублёвская «Троица» изображает именно этот момент Священной истории: «И сказал Бог: «Сотворим…»».

Дело вот в чём. Один из принципов иконописи заключается в том, что пространство иконы вбирает в себя человека — принцип обратной перспективы, когда пространство и свет иконы выплёскиваются наружу к нам. И принцип обратной перспективы означает что? Что не я смотрю на икону, а икона смотрит на меня. И вот поэтому на иконописи (на молельных иконах, потому что есть праздничные иконы — это немножко другое) кто‑то всегда смотрит на человека. Представьте себе — вот икона Божьей Матери. Вы не увидите в канонической древней православной живописи, чтобы Младенец и Мария смотрели друг на друга. Если Младенец прижался к Матери и смотрит на неё, то Мария смотрит на нас. Если Мария смотрит на своего Сына, Сын обращён к нам. Молитва — это встреча личностей, глаз…

И вот этот принцип иконописи нарушен Рублёвым. Ни один из его Ангелов не смотрит на нас — они все смотрят друг на друга: между ними что‑то происходит. Это и называется «Тройческий совет» — совет Святой Троицы. О чём он? В центре Рублёвской иконы стоит чаша. Если присмотреться к этой чаше, в ней можно разглядеть голову ягнёнка. Агнец — жертвенное животное Ветхого Завета. Но дело вот в чём. Вот эту чашу благословляет центральный Ангел, который одет в синевато–красные одежды — традиционные одежды Христа в православной иконографии.

На Тройческом совете принимается решение не просто о создании Адама, но и о смерти Христа… О смерти Сына Божьего. Чтобы жил человек, однажды придётся умереть Богу… Вот об этом решении идёт речь. И поэтому Рублёв гениально дополняет традиционную композицию одной деталью… Обратите внимание: средние Ангелы у Рублёва расположены так, что они создают большую чашу, в которую помещён центральный Ангел — Новозаветный Агнец… Значит, Тройческий совет — это совет о Голгофе… Именно сейчас Сын Божий благословляет ту чашу, о которой Он будет молиться в Гефсиманском саду. Помните?

О том, чтоб чаша смерти миновала,

В поту кровавом Он молил Отца…

Но Он эту чашу приемлет, потому что Он сейчас, при создании человека, её благословляет и её видит…

Дальше. Бог говорит: «Создадим человека по образу Нашему и подобию Нашему». А в следующем стихе говорится: «И создал Бог человека по образу Своему» — слова «подобие» здесь нет. Это не случайность — это два разных слова библейского богословия. Образ — это те качества, которые делают человека человеком. Подобие — это то, что делает человека Богом…

Смотрите: мне дана способность быть свободным. Но ведь я же свою свободу могу использовать и во благо, и во зло. Мне дана способность быть разумным — это богообразная способность. Но я же своим разумом могу создавать оружие убийства. Я разумом могу обдумывать преступление. Мне дана способность любить. Но я могу любить зло… Помните у Достоевского? «Идеал содомский». Так вот… Если я все эти богообразные мои способности подобно Богу использую только на добро, я становлюсь подобием Бога — преподобным.. Так вот, задача человека — в том, чтобы от образа Бога взойти к подобию Бога…

Бог замышляет нас. На Тройческом совете Он желает нас видеть подобными Себе. Но творит нас только по образу Своему, чтобы мы своим трудом пошли дальше. И вот теперь я перехожу ко второй теме сегодняшней лекции: грехопадение…

© дьякон Андрей Кураев

© записаноChemarlik

Сотворение мира — грехопадение. Часть 1