Читаем Лёха полностью

– Доктар ёсць, ды за ім ехаць трэба, а ў мяне спраў шмат – все так же хмуро заявил лесник по фамилии Жук и тут же более ласковым тоном сказал появившемуся в комнате пацаненку – такому же чернявому, как отец: 'сынок ідзі ў двор'.

Мальчик изподлобья оглядел гостей, пожал плечами и оставил взрослых с их непонятными разговорами. Семенов заметил, что на мальце – справные ботиночки, да и старшая девчонка за ними не босая прибежала. Крепкий хозяин и детишек своих балует.

– Мы можем помочь по хозяйству – сказал лейтенант.

Лесник пожал плечами. С легким пренебрежением сказал:

– Шмат вы напрацаваны. Гараджане. Больш на ежу выдаткавана для работнікаў.

Семенов не очень понимал его говор, костромичей да вятичей было понимать проще, а тут что-то посложнее. И на украинский говор тоже не похоже. Но смысл был ясен и так – жлоб хозяин, боится, что харчи работникам дороже встанут, чем вся их работа, тут и переводчик не нужен.

– Так што ў цябе ўсё-ўсё ёсць і нічога не трэба? – не без ехидства спросил ефрейтор с непроизносимой фамилией. Жук посмотрел на него повнимательнее, с интересом, потом сказал с подначкой:

– Ну тры вінтоўкі і па полста патронаў у кожнай – а я лекара прывязу.

– А не многовато будет? – удивился Берёзкин. Впрочем – не сильно удивился, понимал командир, что раз торговаться хозяин начал, то дело на мази. А пара винтовок лишних как раз была. И бросить жалко и тащить тяжело.

– Ни – коротко обозначил свои мысли хозяин.

– Одна винтовка. И десять патронов – сказал Берёзкин.

Торговались недолго, не больше получаса. Лейтенантик даром, что сопляк, а уперся рогом и по рукам ударили все-таки на двух винтовках, вот патронов пришлось уступить – со скорбным вздохом Семенов прикинул, что сорок патронов отдать придется, досадно. Но тут сориентировался ефрейтор и предложил хозяину сделку обмыть. Чуточку повеселевший после торгования Жук не стал кликать хозяйку, а сам выставил бутыль с самогоном – довольно большую, а вот закуски оказалось с гулькин нос – миска с огурцами да полкраюхи черного хлеба. Впрочем, пили умеренно, не у тещи на блинах, неуютно, словно на еже. И трети бутыли не высмоткали. Договорились где завтра встретятся – и место обсудили и время. Все-таки лейтенант, как видно, не слишком доверял нерадушному хозяину и потому место назначил на глухой, полузаросшей дорожке, откуда до лагеря все-таки надо было добираться еще с километр.

Попытались расспросить хозяина что вокруг деется, но тот видно жил бирюк-бирюком и носа из своего леса не высовывал, потому ничего внятно сказать не мог. Разве что сообщил, что немцы уже Москву взяли и принес в доказательство своих слов листок бумаги, где и впрямь это было напечатано русским языком по – печатному – Москва сдалась, Сталин со своими жидами из Кремля удрал, большевицкой тирании пришел конец. Думайте мол, командиры и красноармейцы, над своей судьбой сами.

Бойцы и думали, когда назад возвращались. Если Москва сдалась – то это совсем хреново. На первом же привале Жанаев и спросил лейтенанта, что тот на эту тему думает.

Берёзкин изобразил удивление, брови поднял.

– А сами вы, товарищ красноармеец, как считаете?

– Я не знат. Шибко быстра едут – пожал плечами бурят.

– А вы как думаете, товарищи?

– Я думаю, брешут немцы – ответил Семенов. Вообще он печатному слову верил, но тут сильно смущало то, что своими глазами видел, что все эти немецкие листовки врут не стесняясь – особенно про хорошее обращение в плену. Потому, хотя вроде как и написано, и верить должно – решил с этим погодить. Да и шелапутный потомок прямо говорил – обломилось немцам с Москвой, так что уверенно ответил боец.

– А мне это без разницы – скорчил брезгливую гримаску ефрейтор.

– Что так?

– А брали ту Москву не раз всякие, факт. И потом их взашей гнали. Не та печаль. И сейчас погонят. Вот Усов помирает – это плохо. А Москва сколько раз горела – и ничего. И без нее обходились – сплюнул Бендеберя.

– Это ты про что?

– Да сколь раз слыхал от поляков, что Киев брали и Москву возьмут. Мол брали когда – то уже.

– Поляки?

– Поляки. Дважды вроде даже брали. Так говорили.

– Тащ лейтенант, это когда поляки Москву – то брали? – повернулся к Берёзкину Семенов.

– Прихвастнули паны. Раз брали – в Смутное время. А второй раз… Вот татары Москву брали трижды вроде – стал вспоминать командир, наморщив лоб.

– А могли и соврать – паны – оне брехливые, хлебом не корми, дай похвастать, факт – кивнул головой ефрейтор.

– Сообразил. Поляки были в составе армии Наполеона. Так что в Москве они были, точно. Но сказать, что они ее взяли – лейтенант тонко усмехнулся.

– А ихнюю Варшаву брали раз двадцать. Кому не лень было. Злились они сильно, когда им это поминали. Насчет Москвы, что скажете, товарищ лейтенант – спросил Бендеберя.

– В общем, по моим подсчетам – вранье. Не могли они дотуда добраться. Даже если подсчитать среднюю скорость продвижения – не получается. Да и ничего это не меняет, воевать-то все равно надо. Что насчет этого лесника скажете? Как считаете – не заложит?

– Черт его знает. Живет зажиточно, крепкое у него хозяйство – раздумчиво ответил Семенов.