Читаем Лёха полностью

– А дальше как по маслу. Сначала, понятно, ленты собрали и коробки под них. Потом, понятно, ЗИП – он в такой кожаной сумке был. Труба такая жестяная, вроде футляра – а в ней ствол запасной. Рукавица какая-то странная – потом оказалось – ствол менять у фрицев положено прямо во время стрельбы, вот эта рукавица, чтобы не обжечься. Забрали и рукавицу. Чемодуров толкует – дескать, неплохо бы и у остальных дохлых фрицев патроны забрать, лишними-то не будут.

– Не возразишь!

– А то ж! Лейтенанту крыть нечем, собрали патроны, когда автомат немецкий с их отделенного взяли – уже и не спорил и не запрещал…

– Коготок увяз – всей птичке пропасть, ага – усмехнулся дояр.

– Во-во. Собрали и патроны. Он рукой махнул, не стал спорить, когда и фляжки позабирали – наши не все с фляжками были. Стеклянные, бьются ж. А жара, пить охота.

– Оскоромились, значит.

– Оскоромились. А потом прибегает к нам комиссар, политрук ротный, увидел автомат немецкий – загорелся. Подарили ему, обрадовался, как дите малое. Ну а на следующий же день Чемодуров фрицев подловил – они видать, звук-то услыхали, подумали, что свой пулемет, подставились. Ну он их на кулису и вштырил, как шли, так и легли рядком. А ранцы ихние мы поодаль нашли – продолжил ефрейтор.

– С ранцев поди и пошло? Не с мертвецов же, вроде как и можно?

– В тютельку. Ну а потом снабжение еще хуже стало, растрепали нас, пошли на подножном корме. Так что пообтесался лейтенант, пообвыкся.

– Как жеж это по звуку определять, что стреляет? – не удержался Лёха.

Дояр и жилистый всерьез удивились.

– Да просто. Ухами слушать – и все понятно – ответил Семёнов.

– И как слухать?

Опытные переглянулись.

– Вот СВТ, к примеру бахает так протяжно. Плавно так стреляет. Бдымм-дыщщ-дзинь. И тут же считай – опять. Самозарядка жеж.

– Дзинь – это когда гильза вылетает – кивнул головой Семёнов.

– А немецкий карабин – пенг! Разница четко заметна!

– Вот бы не подумал!

Тут оба матерых как-то потупили глазща и присмирели. Лёха увидел совсем рядом рассерженного лейтенанта, который очень неприятным тоном заявил:

– Опытные бойцы, а базар, как на рынке! Разговорчики отставить, темпа прибавить, ползете, как вошь по струне и шумите как паровоз, черт возьми! И по сторонам глядеть, не у тещи на блинах! Ясно?

– Так точно!

– Ну так поторопитесь!

Дальше уже шли молча, темп лейтенант с Середой задали быстрый, только ногами перебирай. Ну и груз стал сказываться, присмирели.

Дошли как по нитке, никого по дороге не встретив. Лагерь у новых знакомых был не шибко ухоженный, так, сметан на скору руку. И лежало там двое, при виде которых поскучнели и Семёнов и Середа и Жанаев. А глядя на них, и менеджер за компанию поскучнел. Было отчего.

Собственно лагеря-то и не было – под здоровенной елкой опять же на нарубленном лапнике лежали два человека, да чуть поодаль кучкой свалены были три или четыре сидора, накрытых сверху плащ-палаткой. Лёха почувствовал странный, тяжелый запах, который шел из-под ёлки. И кровью и гнилью какой-то и тухлым мясом вроде и – сильно – говном. Честно говоря ему не очень захотелось туда соваться.

– Тарищ летенант, пока еще чутельки светло – надо бы ужин приготовить, да в харчах разобраться – намекнул очень тонко Семёнов.

– Из вас в медицине кто-нибудь разбирается? – спросил Берёзкин.

Семёнов пожал плечами, глянул на Середу. Тот тоже пожал плечами, посмотрел на Лёху. Потомок решил соригинальничать и развел для разнообразия руками. Все вместе уставились на бурята.

– Корова, овца лечил. Веретинар порошка давал. Дочка, жена лечил. Фершал порошка давал. Раненый – не лечил – исчерпывающе доложил о своих успехах в медицине Жанаев.

– Тогда так поступим. Вы назначаетесь старшиной группы – указал пальцем в грудь Семёнову лейтенант.

– Так точно – негромко отозвался дояр.

– Сейчас разбираете продукты, готовите горячую пищу на весь личный состав. Желательно употребить скоропортящиеся и наиболее тяжелые по весу, но малые по калорийности продукты. Вы – глянул лейтенант на Середу – поможете разобраться с тем, что у немцев за продовольствие. Когда закончите – разберитесь с немецкой аптечкой, возможно там будут годные для нас медикаменты. Вы и вы (взгляд на Лёху и бурята) – помогаете готовить ужин, потом обустраиваете места для ночлега. Вопросы есть? Нет? Тогда выполняйте – и отошел к раненым своим, присел, стал что-то тихо им говорить.

– Ужин! Какое прекрасное, емкое и задушевное слово! – весело заявил артиллерист, потягиваясь.

– Ладно тебе, давай разбираться, что готовить. Горячего да жидкого хочется до дрожи в коленках – вернул его на грешную землю Семёнов.

– Да раз плюнуть и растереть! Тем более у нас примус есть! Что вы там у фрицев награбили? Эх, надо было с машины аккумулятор взять, было бы у нас совсем культурно – заявил повеселевший Середа, вытягивая из кармана фонарик и подсвечивая себе синим светом, благо Жанаев уже развязал узлы, сделанные из одеял и брезента.

Бурят с деловым видом привычно пошел драть лапник и ветки для лежбища, а Лёха почуял, что его сейчас палкой не отгонишь от груды всякого трофейного добра.