Читаем Лёха полностью

Подхватив ослабевшего товарища под мышки, Лёха потащил его в лес, отметив при этом, что бурят опять на дорогу вылез и собирает что-то, следы заметает, наверное.

– Приходи, давай в себя, мы пока без твоих услуг обойдемся – сказал менеджер, критически поглядывая на бурята, который хотя и не так раскачивался, как раньше, но явно был нетверд в ногах. Впрочем, самого Жанаева больше волновал распухший красный нос и то, что из разбитого органа обоняния довольно густо капала кровища, запачкавшая ему гимнастерку на груди.

– Он, шкода шерстяная, мне под ложечку дал, неспортивно – бурчал Середа.

– Тут рефери нету – открыл ему глаза на суровую действительность Лёха, старательно расстегивавший на покойнике китель. На лицо мертвеца старался не смотреть, страшная харя была у плешивого удавленника, с выпученными глазами, синим языком, вывалившимся изо рта и цвета самого неестественного. Но это пустяки, главное, что мундир даже в пыли не запачкался сильно и чем дальше, тем больше нравился он Лёхе. И материал добротный, и видно, что этот сукин сын – точно офицер, потому как над нагрудным карманом красовалась орденская планка не меньше чем с четырьмя разными ленточками, слева крайней была морковная с двумя белыми полосками, а справа – черно-бело-красная с маленькими перекрещенными мечами, вместо погонов был серебряный витой шнур и странного вида петлицы тоже блестели серебром. Еще свастик на покойном было несколько штук – под орденской планкой торчал, словно бычий глаз, круглый значок, на галстуке – такой же, но поменьше, да еще и повязка на рукаве. Мундир тяжело оттянул руки – сбоку слева на спецальном крепеже висел кинжал в ножнах – похожий на тот, что сейчас лежал в траве рядом с покойником, поблескивал мокрым красным лезвием, только куда более роскошный, украшенный богато и щедро.

– Ну вот. Как ты и хотел – офицер – с удовлетворением отметил Лёха, кидая снятый китель артиллеристу.

– Сбылась мечта идиота! Ты поосторожнее, чуть мне коленку этим ножиком не отбил – ответил Середа, тем не менее, радостно ухмыляясь. Теперь он уже не был таким зеленовато-бледным, порозовел, оживал прямо на глазах.

– Сейчас погодь, еще сапожки с портами – и рубашку с галстуком, будешь красавцем писаным – хихикнул менеджер, довольно ловко раздевая труп.

– Главно, джеб-то вскользь прошел, а вот хук я пропустил – продолжил артиллерист, с одобрением щупая добротную ткань.

– А белье снимать? – брезгливо поморщился менеджер.

– Снимай, надо соблюдать стиль местных жителей – задумчиво проговорил Середа, любуясь выдернутым из ножен кинжалом. Точно, прямо такой же, как и найденный раньше в тягачике, но сразу видно – роскошнее украшен. Даже клинок блестючее. На мгновение Лёха даже позавидовал и захотел махнуться не глядя. Потом сдержал свои желания – больно уж артиллерист радовался новой игрушке и понятно было – что не будет меняться ни за что.

– Работа облагораживает – выспренным тоном сказал Середа.

– Ты это кончай, еще язвить он тут будет – обиделся Лёха. Умом он понимал, что в общем, Середа имеет право посидеть отдохнуть после драки и полученных плюх, но глумиться-то зачем? Как – никак его ололораш бой решил и дал возможность Лёхе вступить не в первых рядах, но все-таки.

– Это я девиз на кинжале прочел. Готический шрифт, правда, но я его читать тоже могу – Арбайт адельт, вот тут что. «Arbeit adelt». Непонятно, при чем тут работа? Они ж солдаты же? В форме, с оружием. Я сейчас, еще чуточку посижу – и буду в полном порядке – немного виноватым голосом заявил Середа.

– Время мало нам – шмыгая носом, сказал подошедший Жанаев.

– Эт точно – согласился Середа.

– Белье снимешь с этого? – спросил Лёха. Бурят слегка усмехнулся и кивнул. Понял, что не вполне еще боец этот потомок, брезгливый еще. Мундир вишь снимает, не морщится. А бельишко – не хочет. Сам Жанаев к этому относился спокойно, не та беда. В драке этой, правда хорошо потомок действовал и ножом удачно пырнул, вовремя и в нужное место, аккурат под ремень. Попал бы в ремень – не пробил бы, а он, видать, знает, куда бить. Вслед Лёхе бурят посмотрел не без уважения.

Боксер таращился в небо остекленелыми карими глазами. Лёха почему-то думал, что арийцы все как один должны быть светловолосыми и голубоглазыми, а этот дохлый спортсмен был смуглый брюнет, прямо цыган какой-то. Вот у этого мундирчик был похуже качеством, без цацок блестящих, петлицы голые, просто черные тряпочки нашиты, но повязка тоже есть и как у офицера – тканый треугольный щиток над повязкой. При всей простоте – и у этого кинжал на боку, такой точно брат-близнец Лёхиного.

Вскоре подошел и Жанаев, помог. Оттащили голые трупы чуточку подальше, свалили в яму с водой и накидали сверху папоротника. На пару дней вполне хватит, а там они уже будут далеко. На багажниках велосипедов еще висели какие-то сумки из дерматина, но осматривать их времени не было. Время и впрямь поджимало. До приметной березы идти было недолго, а вот до деревни надо еще добираться.

– Ну, ты как? – с тревогой спросил менеджер артиллериста.

– Бывало и гаже, но реже – усмехнулся тот.