Читаем Лёха полностью

нужнее всего. Получилось много, но если для Семёнова груз был привычным, пехотинец всегда ходит как навьюченный ишак, то вот Лёхе все это очень не понравилось. Зато он с радостью поменялся с Середой своим вшивым мундиром, отдав заодно и пилотку. Теперь Середа должен был идти во главе маленького отряда, а остальные следом, надеясь, что каски и плащ-палатки не выдадут в них красноармейцев. Надежда была в общем убогой – потому как вид обмоток, ботинок и торчащих из прорези гимнастерок был достаточно показателен, но что еще делать. Была мысль идти как пленные под конвоем Середы, но тут возникала проблема с оружием, пулемет и винтовка должны были быть наготове. Немного поломали голову, что брать из наличного, все утащить, всяко не выходило. Разумеется, взяли все оружие. Это даже и не сомневался никто. Потом, помня, что боец всегда с котелком, лопаткой и ложкой, прибрали первонужное. Собрали все сумки и сумчонки, даже пустую гранатную. Сидор штопаный себе Жанаев забрал, остальные повесили вместо привычного и мягкого сидора жесткие и неудобные, но вместительные футляры от немецких противогазов. Середа похихикал, заявив, что вполне эти железяки годятся для мебели, как табуретки, на что Семёнов мрачно возразил, что лучше бы рюкзак или ранец – тоже вместо мебели, подушка хорошая получается, а на этом футляре и сидеть неловко. Взяли еще пару катушек с проводом, который мог и с толку сбить встречных немцев и пригодится на обмен. В любой деревне провод вполне пригодится. Остальное так и оставили на вездеходе. Сапоги с технаря оказались впору Середе, и теперь он щеголял аккуратно обтертыми тряпочкой блестящими голенищами.

– Интересно, далеко ли до наших? – поинтересовался боец.

Середа и Жанаев переглянулись, синхронно пожали плечами. Потом Середа усмехнулся невевсело и сказал:

– Идем на восход, не промахнемся.

– Ну, пошли, что ли? – по возможности как можно более равнодушным тоном сказал Семёнов.

– Так точно – отозвался по-уставному Жанаев, а сентиментальный потомок похлопал ласково по рулю выручившей машины и погладил бочину, измазав руку в пыли, отчего сконфузился и стал вытирать ладонь пучком травы.

– Значит, Середа впереди. Мы следом. Немцы вроде только ездят, потому надеюсь, что услышим их раньше. Если слышим что – мы трое в кусты и там как бы возимся, чтоб только каски видать.

– А катушки? – спросил Лёха.

– Катушки на обочину сразу. Связисты черт знает, где лазят. Картинка привычная. Ну, уж если докопаются – тогда артиллерию попрошу знак подать – начинаем стрельбу и отходим в лес.

– Ладно. Что лучше подходит: «Химмельдоннерветтер» или «Рундпфунгерпфенгер'? Еще можно «Готтентотенмуттерэрмордер» или «Нигилистендинамитентеатеркассефербрехен» – невесело пошутил артиллерист.

– Лучше б что покороче. А то пока ты это выговоришь, нас уже перестреляют как гусей.

– Ладно. Как скажу громко «Цум бефель!» – так значит огонь. Черт, патронов у нас для внятного огня – фиг да нифига.

– Ну, мы не по шассе идем, тут публики не густо тоже. В общем – какие вопросы?

– Эта каска жутко тяжелая. Шея уже устала – пожаловался Лёха.

– Сё не каска. Сё шапка-невидимка. Заслужил – носи – посоветовал ему Середа, а бурят с Семёновым коротко хохотнули, хотя немецкие стальные шлемы и впрямь были куда тяжелее советских.

– Всё, пошли – сказал красноармеец и гуськом по травянистой обочине тронулись дальше, на восток.

Боец все время напряженно думал – не глупость ли они делают. А ну как на своих нарвутся? Стреляли же по ним из лесу. С другой стороны по дороге идти было куда быстрее и легче, чем по здешним лесам. В которых черт ногу сломит. Сплошные болота, будь они неладны.

Хотя как только кончится эта дремучесть и пойдут дороги пооживленнее такой маскарад не сработает, потому как – до первого патруля или до первой же пары фельджандармов. Что такое комендантская служба и служба тыла Семёнов знал неплохо, доводилось видеть. А раз так, понимал, что и у немцев всяко не хуже, просто не хватает у них сил на то, чтобы все контролировать. И отлично они обживут захваченные районы. Это пока еще неразбериха такая. Толком не успели наладить.

Знакомый запах, который вынес теплый ветерок, заставил бойца завертеть головой. А вслед за этим запашком кто-то странно захрапел совсем недалеко от дороги. Зашипев не хуже Жанаева, боец перехватил пулемет наизготовку и глазами показал товарищам, что пойдет – глянет. Те поняли с лету – бурят сдернув с плеча винтовку, тут же присел на колено, поглядывая назад и в сторону хрипа, Середа так же устроился с пистолетом в руке, но таращился он по ходу движения, немного помедлив, то же сделал и Лёха.