Олег не стал проталкиваться в первые ряды битвы, мешая бойцам, а просто снизил свой вес почти до нуля, подпыргнул к высокому потолку и зацепился за него, с хрустом вбив один зачарованный топор прямо в литой камень, словно любимый разными альпинистами-экстремалами ледоруб. Если бы он или его бойцы использовали все свои возможности на полную катушку, то стрельцов бы просто смели за считанные секунды, однако помня об истинных хозяевах подземелья и их возможностях отряд сдерживался, кромсая ходячие трупы сталью и низшими чарами. Не стал отрываться от коллектива и его предводитель, удачным броском всадив второй экземпляр древнего оружия в брюхо громиле, несущем поверх кафтана толстый стальной панцирь и вооруженным аж двумя бердышами. И габариты бывшего военнослужащего армии Возрожденной Российской Империи впечатляли даже в слегка усохшем состоянии. Сбивший с ног одного из людей покойник пошатнулся, получив в грудь жадно высасывающий чужую ману артефакт и заметно сбавил обороты. Если раньше каждый взмах его руки заставлял противников терять равновесие, а то и отшатываться назад, то теперь дурной мощи ходячему трупу стало недоставать, и спустя пару секунд гигант, не уступающий в размахе плеч оставшемуся на борту «Тигрицы» Святославу, сначала покачнулся, поймав пару пуль, а потом и полетел вверх тормашками, когда на него с разных сторон обрушили сразу два удара зачарованных клинков. Впрочем, пал он все-таки одним из последних, продержавшись дольше девяноста процентов своих собратьев, бок о бок с которыми дрался и в жизни, и в смерти.

Каждое из умертвий, обнаруженных в «Пивной шапке» было страшным противником. Не знающий страха и не чувствующий боли мертвец, что сохранил свое штатное вооружение и навыки владения им, в одиночку мог бы уничтожить не один десяток обычных солдат, прежде чем его изрубят в капусту. И форменные красные кафтаны служили не самой плохой в мире защитой от ударов оружия, отлично дополняя свойственную всем ходячим трупам выносливость и живучесть. Именно поэтому бойцам Олега потребовалось почти пять минут, чтобы расправиться с полусотней подобных противников, и чародею оставалось только радоваться, что среди его подчиненных обошлось без убитых, одними раненными.

— Они здесь недавно, пару лет максимум, — решила Доброслава, разглядывая простреленное в десятке мест, проткнутое большой сосулькой, да еще и обезглавленное тело стрельца, которое, тем не менее, все еще продолжало подергиваться, пытаясь царапать камень пола короткими когтями на ногах и руках. Изнутри пробившие сапоги самыми кончиками костяные крючки смотрелись скорее забавно, чем грозно, однако Олегу предстояло пришивать обратно на место слишком много полос кожи, которую оторвали вместе с мясом, чтобы недооценивать подобное оружие. — Пусть их обильно присыпало пылью… Или скорее обильно присыпали сверху местной пылью, дабы скрыть посторонние запахи, но ткань совсем не успела истлеть, да и бердыши не заржавели…

— Я бы дал им скорее пару месяцев, — возразил ей Мурат. — Вон у того, сквозь которого я корни прорастил, нагрудный карман кафтана был забит недожаренными семечками, и часть из них все еще сохраняла неплохую всхожесть. Кстати, а вы обратили внимание, что все они выглядели подозрительно целыми до тех пор, пока не повстречались с нами? И кошельков с огнестрельным оружием чего-то тут не видно.

— Скорее всего, обращали в нежить еще живых людей, то ли опоив их какой-нибудь дрянью, то ли просто связав, ну и заодно избавив от всех имеющихся при себе ценностей — констатировал очевидное Олег, который без всяких способностей к предсказанию мог сказать, что стрельцы в глухом уголке Колыбели Монстров появились отнюдь не просто так. — Кто-то из наших конкурентов их сюда привел в качестве живой силы… И решил оставить в глухом уголке, куда местная нежить лишний раз не заглядывает, в качестве силы немертвой. Видимо, чтобы не делиться добычей, ну и заодно с расчетом, что они ему понадобятся в относительно скором времени, ведь слишком долго без внешней подпитки такие твари не смогли бы протянуть.

Оммак/интерлюдия. Люди и птицы