Читаем Легкая еда (ЛП) полностью

  Она достала из морозилки готовую к разогреву грибную запеканку и поставила ее в микроволновку. Наливая себе бокал вина, она начала составлять список всех тех пустяковых работ, которые ей предстояло сделать этим вечером, и еще один список друзей, которых ей следует позвать.

  Учитывая, сколько оно стоило, вино было на удивление хорошим. Грибная запеканка, как обычно, удалась. Желая взять с собой хлеба и сожалея о том, что она забыла зайти за хлебом по пути домой — печенье было доставлено из ее магазина на углу, но хлеб, который они припасли, был предварительно нарезан и не стоил внимания — она нашла овсяные лепешки. в задней части шкафа, достаточно тщательно завернутые, чтобы не потерять всю свою остроту.

  Первые два человека, которым она позвонила, казалось, отсутствовали, и Ханна отклонила их приглашение говорить после тона; третий был занят, четвертый почему-то был отключен. В гостиной она переключала каналы все пять минут, прежде чем выключиться. Было либо слишком поздно, либо слишком рано, чтобы принять ванну. Она еще немного почитает, послушает стерео. То, как она вела себя, было необыкновенно: хорошо, однажды она переспала с мужчиной, но это было не совсем так, как Павел по дороге в Дамаск. Никаких поразительных откровений, никаких ослепляющих огней. Просто грамотный, почти комфортный секс. Она не забыла выключить компакт-диск Грегсона и Коллистера до того, как он дошел до «Последнего живого человека», но потом поняла, что трижды подряд прослушала «Детка, теперь, когда я нашел тебя» — не старую оригинальную версию, написанную кем-то. поп-группа, которую она смутно помнила с детства, но эта новая, мятлик, в исполнении Элисон Краусс. Теперь, когда я нашел тебя, дум, де-дум, дум, дум, да-дум, я собираюсь строить свою жизнь вокруг тебя. Сумасшествие, Ханна была уверена, что так оно и есть. Время для медленной, горячей ванны и раннего сна.

  Она наливала пену из персиково-медового крема, когда снова зазвонил телефон.

  — О, — сказала Ханна, краснея, — это ты. И: «Да, хорошо». И: «Ты хочешь приехать сюда?» И: «Нет, нет, полчаса было бы нормально. А пока, ладно, до свидания».

  Боже, Ханна, подумала она, проверяя температуру воды перед тем, как залезть в нее, ты подпруга что ли?

  В том случае, когда такси Резника высадило его у входа на площадку для отдыха, было чуть меньше часа, и он прошел по укрытой полосе неубранной дороги, еще раз мимо дома, где умерла Мэри Шеппард. Так много частей этого города, от которых Резник теперь отводил глаза, не будучи в состоянии закрыть образы из своего разума.

  Входная дверь в дом Ханны была открыта, и его адреналин тут же начал накачиваться, чувствуя незваного гостя, кражу со взломом, что-то похуже. Но нет, это была всего лишь Ханна, прогоняющая рыжую кошку по узкому коридору, животное остановилось на крыльце, чтобы злобно оглянуться на нее, прижав уши к голове.

  — Не твое, я так понимаю?

  Ханна изобразила дрожь. — Боюсь, терпеть их не могу. Этот особенно. Пока она говорила, Резник вспоминал, как он старался выглядеть неформально: бледно-голубая рубашка с расстегнутыми двумя верхними пуговицами, светло-серые брюки, знавший лучшие дни темный твидовый пиджак. «Я проснулся однажды ночью, не так давно, должно быть, это несчастное животное как-то прокралось и осталось — во всяком случае, я слышал этот звук, только свет, знаете ли, но как будто кто-то еще в комнате, дышал, и вот он , вытянувшись на кровати рядом со мной, вытянув лапы, крепко спит».

  «Некоторые люди, — сказал Резник, — сочли бы это за честь». Это прозвучало не совсем так, как было задумано, но как какая-то банальная фраза, которую он мог вообразить исходящей от кого-то вроде Дивайна. «Кошка, я имею в виду, — сказал Резник, пытаясь восстановить ситуацию, — она, должно быть, чувствовала себя комфортно, доверяла вам».

  «Да, но когда дело доходит до того, кто спит со мной в одной постели, — сказала Ханна, — я предпочитаю выбирать сама».

  Резник наклонился к животному, которое беззаботно чистилось. Глядя, как он гладит кошку по голове, Ханна представила его в одном из тех свободных льняных костюмов, помятых и немного мешковатых, кремового цвета или, нет, цвета камня; вот он, камень.

  Она криво улыбнулась. — Вы, очевидно, не чувствуете того же? О кошках?

  «В них есть что-то, что легко нравится. Думаю, независимость». Рыжий теперь довольно громко мурлыкал, из его челюсти вытекало немного слюны. — Я имею в виду, что они примут любое количество этой суеты, все, что вы можете дать, но как только все закончится, все. Кажется, это не имеет значения, если ты больше никогда к ним не подойдешь.

  Не такое уж плохое описание мужчин, подумала Ханна. По крайней мере, некоторые из тех, что она знала. — У тебя есть свой?

  Он улыбался глазами. «Четыре».

  «Четыре кота?»

  «Это было как-то случайно. Я не хотел, чтобы это произошло».

  Ханна рассмеялась. «Никто не может иметь четырех кошек случайно».

  "Что ж …"

  — А сколько из них делят с тобой постель?

  — О, один или два.

  Тогда слава богу, что ты пришел сюда, подумала она. — Почему ты не заходишь? было то, что она сказала.