Читаем Легкая еда (ЛП) полностью

  — Значит, в решении мисс Пек уйти сейчас не было ничего неожиданного?

  "О нет."

  Зеленая надпись, обозначающая ее отсутствие, показалась Резнику удивительно новой; он поднял бровь в сторону Хана, и контролер сделал пометку в своей книге.

  — Ты понятия не имеешь, я полагаю, куда она решила взять этот отпуск? Может за границей? Дома ремонт в ванной, что-то в этом роде?

  Джардин покачал головой. «Мои сотрудники, их личная жизнь…» Он пожал плечами, как будто это его не касалось.

  — И мистер Мэтьюз, — сказал Резник, все еще расслабленный, вполне наслаждаясь этим дискомфортом Джардин, наслаждаясь им необычным для него способом и, возможно, не совсем понимая, почему. — Я так понимаю, он болеет?

  "Боюсь, что так."

  «Ошибка живота? Грипп? Что-то более серьезное?

  Джардин уделял своему уху чуть больше внимания; когда его рука непреднамеренно коснулась его волос, посыпалась еще одна небольшая капля перхоти.

  — Что с ним не так, мистер Джардин?

  «Я полагаю, что в записке врача упоминалось нервное истощение».

  — Вызвано тем, что случилось здесь с Ники Снейпом?

  «В записке не было указано…»

  — Но это, скорее всего, причина, не так ли?

  «Не знаю, разумно ли предполагать…»

  «Сотрудник вашего персонала, вы бы поняли, если бы он был чрезмерно расстроен. Он нашел тело, не так ли? В то утро я разговаривал с ним, он казался расстроенным».

  «Естественно. Павел очень заботливый человек. Преданный." На мгновение взгляд Джардин с тревогой переместился на Хана, словно взволнованный движением его пера. «Что-то в этом роде, он обязательно пострадает».

  Резник согласно кивал. — Тогда нет ничего другого, никакой другой причины, какую вы можете себе представить, никакой другой причины, по которой мистер Мэтьюз страдал, — как это было сказано? — нервное истощение?

  "Нет."

  — Его, например, не беспокоили результаты расследования?

  Джардин покачал головой. «Ему не нужно было быть. Он бы это знал. И правильно. Как я уже сказал, миссис Парментер…

  — Я имел в виду полицейское расследование. ДК Хан здесь. Инспектор Астон.

  «Конечно, нет».

  — А мисс Пек, насколько вам известно, ее не слишком беспокоили находки инспектора Астона?

  «Если да, то она, конечно же, никогда не выражала мне эти опасения. На самом деле совсем наоборот. Насколько я помню, после интервью она сказала, что, по ее мнению, это было меньшее испытание, чем она опасалась». Джардин чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы снова попытаться улыбнуться. «Я уверен, что в немалой степени благодаря вашему коллеге здесь».

  Резник кивнул. "Я понимаю. Тогда вы понятия не имеете, почему она дважды оставляла сообщения в офисе инспектора Астона или почему, когда ей наконец удалось поговорить с ним у него дома в день его смерти, они, по-видимому, проговорили почти три четверти часа. час?"

  Голова Джардина наклонилась вперед, и он закрыл глаза. Ты хитрый старый педераст, думал Хан, глядя на Резника, ты достаточно хорошо сел на него.

  "Мистер. Джардин? — сказал Резник.

  Вена на голове Джардин начала пульсировать. — Извините, я вообще ничего об этом не знаю. Несколько мгновений он удерживал взгляд Резника. — Я даже не знаю, правда ли это.

  — Я был бы признателен, — сказал Резник, вставая на ноги, — если бы вы предоставили округу Хану домашние адреса и номера телефонов мистера Мэтьюза и мисс Пек. С тем же успехом вы могли бы снабдить их остальным персоналом, пока вы этим занимаетесь. Я не могу быть уверен, со сколькими мне, возможно, придется поговорить, и это сэкономит время позже. О, и не могли бы вы достать копию той медицинской справки, которую вы упомянули?

  Злой, но неуверенный, Джардин предпринял последнюю попытку. — Я не вижу, чтобы вы имели какое-либо право, инспектор…

  "Мистер. Джардин. Резник наклоняется к нему, над ним, его собственный гнев берет верх. «Мало того, что мальчик умер на вашем попечении, был убит полицейский, расследовавший эту смерть. Как ты думаешь, сколько прав мне нужно?

  Двадцать восемь

  Линн впервые увидела Петру Кэри в больнице, в психиатрическом отделении, в заброшенном отделении в глубине, рядом с кухнями. После этого это было в большом викторианском доме, который терапевт делил с несколькими другими; групповые занятия проводились в нижних залах, индивидуальные консультации на верхних этажах.

  Комната, в которой они встретились, была устроена так, что Линн сидела лицом к высокому окну, слишком высокому, чтобы видеть что-либо, кроме верхних ветвей деревьев на другой стороне широкой улицы, обрывков крыш и неба. Было много неба. Стул Линн был удобным, но не слишком, с полированными деревянными подлокотниками и изогнутой спинкой, сиденье с приличной подушкой. Петра Кэри сидела в стороне, такой же стул стоял под прямым углом, между ними стоял низкий квадратный столик, на котором всегда стояли цветы; сегодня это были желтые тюльпаны, уже начинающие изгибать и черпать свои лебединые шеи. Тюльпаны или нет, но в комнате, подумала Линн, все равно пахло розами. Это были духи Петры Кэри или что-то, что она распылила в воздухе?