Читаем Легионеры полностью

Он подозвал к себе одну из своих «шестерок-торпед», по случаю праздника одетого в пиджак не по размеру, из под которого наружу выпирал ствол. Коротко распорядился исполнить желание виновника торжества. И через час разомлевшему от хороших слов, водки и просто от всей атмосферы Рысаку, на серебряном подносе принесли закопченную кружку с дымящимся густым, чайным лакомством.

Его восторгам не было предела. Он разве, что только не плакал от умиления. А когда эту кружку пустили по кругу и каждый сделал по символичному глотку… А после, она опять попала на поднос стоящий перед Рысаком, его восторги зашкалили за все мыслимые границы.

Чифирь и в самом деле был хорош, а еще поднесли к нему и специальную папироску, набитую и скрученную с разными прибамбасами… Сказка, ей, богу…

Но сердце отвыкло от таких потрясений. Колян шатаясь от всего навалившегося, а больше от чифиря, пробравшего до самого дна и нагнавшего обильного пота, сходил отлить. После вышел на террасу ресторана, глотнуть свежего воздуха и привести свои расшалившиеся эмоции в нормальное состояние.

* * *

Пока Рысак, стоя на фоне ярко освещенных окон оглядывал и любовался темными пейзажами русской слякотной осени. У него за спиной что-то долго шуршало, скрипело и мялось. После долгого замешательства к нему в форменном жилете кухонного служащего робко приблизился старичок.

— Разрешите, господин хороший, отвлечь вопросом? — несмело спросил он.

Коля выдохнул дымок крепкой заграничной сигареты, выбросил окурок в набежавшее облако тумана и только после этого обернулся на дребезжащий звук старческого покашливания и шмыганья носом… Обернулся и, его огромная, нечеловеческая радость, перешла в фазу грубой и безнадежной тоски. Перед ним стоял добродушно улыбаясь Иван Петрович.

— Ты не смотри так на меня. А не то я умру сейчас от страха, — с каждой выговариваемой буквой, голос старичка начинал звучать металлом. — Ты думал, что мы о тебе забыли, босячок? Бросили тебя? Нет. Ну не хочешь обнять меня и прижать к своей груди, просто скажи, что-нибудь эдакое…

— Зра… сгра… здарсвуйствуйте начальник, — еле выдавил из себя обомлевший Рысак.

Бурный поток его радости, на глазах гебешника, превратился в два ручейка… текущие из носа простывшего первоклассника.

— За паренька того, что ты сохранил живым, тебе спасибо, — голос бериевского сокола, зазвучал особенно торжественно. — Я ходатайствовал перед президентом, о присвоении тебе звания «Герой России» и присвоении внеочередного звания — лейтенанта космических войск. Ты рад?

— Очень, — нехорошим голосом прошептал Коля. Стесняясь уточнить, о каком, собственно говоря, пареньке идет речь?

— Сам понимаешь указ будет секретным, поэтому уже сейчас можешь считать себя и офицером, и Героем… — он выжидательно смотрел на растерявшегося Рысака. — Ну же, лейтенант? Что ты обязан сказать согласно Устава караульной службы, когда тебе сообщают о таком известии…

— Не знаю, — вспыхнул светофорными огнями новоиспеченный лейтенант.

— Вот же, сраный олигофрен, — с армейской простотой по-отечески пожурил его Иван Петрович. — Служу России! Ты обязан сказать: «Служу России».

— Служу России, — гаркнул, что есть мочи Коломиец-лейтенант.

— Тише, ты, — присев от неожиданности, расплылся в улыбке Иван Петрович. — Ишь ты, чертяка, как обрадовался… Но больше так не бегай… А то мы с ног сбились, тебя по всей Европе разыскиваючи… Хорошо добрые люди шепнули, где ты.

Коля хотел возразить, что это не он бегал, а от него. И если бы не его друзья-однополчане, то пришлось бы ему кормить червей в чужой арабской земле. Хотел он еще много чего сказать, но благоразумно удержался. Зато на прощание то ли честь отдал, то ли при помощи другой руки, руку в локте обломил.

Петрович всех этих современных жестов не знал, но на всякий случай скомандовал «вольно». Напоследок, предупредил, чтобы Рысак встреч не искал, они его сами найдут… И на глазах обалдевшего Рысака, растворился в молочной дымке зябкого тумана.

* * *

Конечно, во Франции мне было тяжело и нерадостно наблюдать за всеми потугами этого «деревянного солдатика», наводившего в свое время ужас на многих блатных, банкиров и государственных чиновников.

Многочисленной и разнокалиберной швали, достаточно было сообщить или тонко намекнуть о том, что его безнадежно-запущенную болезнь, вместе с ним, передали в руки такого знающего, а вернее — толкового специалиста, как «Ассенизатор». И все.

После этого «мама, не горюй». Они, эти бывшие пэтеушные недоучки и партийно-комсомольский сброд, сами подыхали от страха. Хоть ты не сиди ночи напролет в засадах и не подстерегай в кустах у переправы через Стикс всех этих ребят, сжимая потной ладонью гранатомет.

Как сейчас помню. Экономия патронов и взрывчатки, была колоссальная.

И, что я увидела после всего этого? Жалкую карикатуру и потуги на сверхчеловека, со всеми вытекающими шутовскими последствиями.