Русская водка обожгла гортань грузину, опалила желудок и согрела душу. Он усмехнулся мыслям, которым не было места еще пару часов назад.

Марк ответил на вызов по рации и поднялся с места. Указав глазами на бутылку, сказал:

– Ладно, развлекайся тут.

Эдик подошел к окну и увидел приближающиеся к аэропорту броневики. В руках бутылка, можно разбить одно стекло, второе, замахать руками, закричать в полный голос. Андриасов махнул рукой, отпил из горлышка и вернулся на свое директорское кресло.

И чуть было снова не вскочил с места, ибо хмель родил еще один, наверное, последний вопрос к Сергею: “А собой ты пожертвуешь? Если где-то что-то там?..”

Встал. Его как магнитом тянуло к окну. “Транзаки” остановились, из машины вылез знакомый офицер госбезопасности, отменивший чартерные рейсы. Наглый, бесцеремонный тип с нехорошим взглядом. “Ну и черт с тобой!”

Марковцев сдержал слово наполовину, пожертвовав соотечественниками Андриасова. Два гранатомета ухнули одновременно. Броня “Транзаков” защищала от попадания винтовочной пули 7,62 НАТО при выстреле в упор. Днище выдерживало взрывы гранат и зажигательных бомб. Но российские “РПГ-29” с тандемными выстрелами применяются для борьбы именно с бронецелями, оснащенными динамической защитой. Они позволяют обеспечить всеракурсное поражение танков типа “Леопард-2”. В том числе при стрельбе в лоб. Так что шансов выжить у спецназа госбезопасности Грузии не было. Два осколочных выстрела из гранатометов довершили начатое.

Глава 17

Последнее слово офицера

“В управлении федеральной службы безопасности РФ по Ставропольскому краю 19 декабря в торжественной обстановке была открыта мемориальная доска в память о Герое России старшем лейтенанте ФСБ Владимире Чепракове, который погиб 2 марта 2001 г., спасая жизни женщин и детей, при выполнении служебного задания в одной из республик Северного Кавказа. Руководство управления ФСБ и сослуживцы взяли под опеку семью покойного”.

48

Москва

До сей поры Латынина не отпускали мысли о Щедрине. “Где журналист? – думал генерал. – Почему он пропал?” Эта стерва, Элеонора Савицкая, сказала, что ему позвонили из редакции примерно за полчаса до того, как за ней приехал Никольский со своими парнями.

История с ляпом Гришина вроде бы закончилась, но что-то генералу не давало покоя. Ускользала какая-то мелочь. Не хватало показаний последнего свидетеля кампании по найму легионеров – Алексея Щедрина. Так всегда бывает: десяток свидетелей, девять подтверждают слова друг друга, но вот десятый... Это десять процентов из ста. Согласно постулатам об оперативной работе – очень много.

Возле редакции “Проспект власти”, где Щедрин тискал свои статьи и фотографии и имел отдельный кабинет, постоянно дежурил агент Латынина. Он приезжал на место в девять утра и покидал свой пост в конце рабочего дня редакции. Еще двое взяли под контроль 17-й подъезд Останкино и парадное дома журналиста. И до сих пор никакого результата.

Но он будет. Результат – это местонахождение репортера, мертвого ли, живого. Мертвого, конечно, таким способом не установишь.

49

Время, которое дали Щедрину на собственное расследование и на подготовку к новому проекту в одном лице, давно прошло. Уже завтра Гришин обещал отпустить его в редакцию, где не только сломали голову, но и обчесали задницу, думая о пропавшем журналисте. За делами, связанными с треклятым проектом, Щедрин совсем забыл об обязательствах, данных одному высокопоставленному чиновнику. Еще до встречи с Гришиным он три дня “облизывал” объективом сановника, готовя на него материал в журнал “Проспект власти”. По подсчетам Алексея, в свет вышли уже два номера журнала, а обещанной статьи с фотографиями все нет. Нужно только представить себе разъяренного депутата и такого же гневного редактора, уставшего отбивать атаки думца.