Врач, наложивший повязку на руку Латынина, поджидал пациента в приемной. Пуля прошла по касательной, но рану необходимо было зашить. И чем быстрее, тем лучше. Рана хоть и несерьезная, однако генерал от вида собственной крови потерял сознание, и в чувство его привел нашатырь.

В управлении переполох, коридоры Лубянки превратились в многометровый коммуникационный кабель. По нему неслась весть: начальник отдела покушался на жизнь начальника управления. Тем не менее напряжение быстро упало, последнее время многие стали замечать в глазах полковника Гришина нездоровый блеск. Он разучился моргать, как это делают все нормальные люди, а резко, с движениями нижних век, закрывал глаза.

Через приоткрытую дверь кабинета до врача доносились обрывки фраз:

– Да, немедленно!.. Думаю, не меньше десяти человек… откуда я знаю!.. могут проникнуть или уже проникли… показания одного журналиста…

Николай Гришин был прав, когда говорил Марку: «У нас любого обломают за пару часов – тебя, меня, фонарный столб…» Надломленного Щедрина окончательно сломали за считанные минуты.

Глава XVIII

«ЗОНА ОТЧУЖДЕНИЯ»

«Сотрудничество США и Грузии с учетом военно-политической обстановки на Кавказе будет расширено и конкретно направлено на сокращение и реструктуризацию грузинских вооруженных сил. (…) Продолжится оказание американской помощи в модернизации 11-й мотострелковой бригады и развитии подразделений сил быстрого реагирования грузинской армии».

51

Грузия

Помня об инструкциях, данных командиром диверсионной группы, диспетчер поднял руку и несмело повернул голову.

– Что у тебя? – спросил от двери Дубровский.

– Сообщение для вашего начальника, – с сильным акцентом произнес авиатор.

«Волк» вызвал по рации Марковцева и остался на месте. Его недвижимая фигура наводила страх на смену. Правда, некоторые исподтишка бросали на него взгляд: не сменил ли положение? Нет, стоит, «как мать поставила»: ноги на ширине плеч, автомат у пояса. Распахнутая серая куртка в сочетании с черной униформой и «разгрузкой» смотрится нелепо.

Марк появился в КДП через минуту и стал за спиной вновь поднявшего руку диспетчера.

– Что случилось? – спросил Сергей, вглядываясь в экран радара.

– Вы ждете рейс 148, борт 24711?

– Да.

– Его принимает столичный аэродром.

– Так, еще раз. – Марковцев тряхнул головой, ничего не понимая.

– Рейс 148 принимает столичный аэродром, – повторил диспетчер. – Экипаж только что получил команду.

– А до этого?

– До этого согласно флайт-плану его должны были принимать мы.

Марк обернулся на Дубровского. «Лучше бы я остался на КДП». Ибо первая мысль: недоглядел боец, и с пульта ушла информация. «Волк» разобрался во взгляде командира, но остался непроницаем. А Сергей тотчас согнал подозрения. Если бы утечка произошла с пульта, то диспетчер, который вел именно этот борт, не стал бы докладывать об изменении в плане полета самолета. Правда, просигналить мог кто-то другой.

Как бы то ни было, но операция срывалась. Сорвалась! – в сердцах матюгнулся Сергей. Сейчас ему хотя бы пять минут нужно было провести одному и проанализировать кризисную ситуацию. Взгляд бойца и неподвижные фигуры диспетчеров мешали сосредоточиться.

«Что еще могло произойти?» – напряженно думал он, затягиваясь сигаретой и меряя шагами пустой коридор второго этажа. Что? И какие последствия могут ожидать отряд, если уже установлен факт диверсионного акта?

Так, не гони, посоветовал себе Марк, пока время есть – думай, думай.

Если утечка произошла из КДП, то аэродром скоро блокируют военные. Причем силами армейского спецназа, дислоцированными под Тбилиси, и спецназа МГБ. Как подготовлены и что умеют спецы из таких подразделений, подполковник знал хорошо. Максимум полчаса – и диверсионное звено трудно будет спасти.