– Это налет? – произнес он синими, словно накрашенными губами.

Сергей рассмеялся.

– Хуже, Эдик, хуже. Ты присядь куда-нибудь, – посоветовал он, – ящики сейчас освободятся. Только телефон отдай. А мы пока переоденемся.

На пол полетели сразу несколько крышек, спецназовцы, сбросив одежду, экипировались по-новому. Поверх курток – бронежилеты, которые, в свою очередь, скрывали забитые до отказа «разгрузки».

Андриасов с ужасом наблюдал, как проверяют диверсанты ход огромных ножей в ножнах, как держатся гранаты на петлях… Смотрел так, словно вся вооруженная до зубов свора бросится на него одного, что он и есть цель дерзкого диверсионного акта.

К горлу подступила тошнота. Так он себя не чувствовал даже в тот знаменательный вечер знакомства с Сергеем, когда блевал на бетонном пороге аэровокзала.

ИЧП «Лена». Не индивидуальное частное предприятие, а индивидуальное чрезвычайное происшествие, легко мог расшифровать Андриасов, если бы способен был соображать. Раньше его мозги «плыли» от вида женщины, сбрасывающей с себя одежду. Гостья из «поднебесной» на какое-то время предстала пред мутным взором Эдика в одних трусиках и майке, без бюстгальтера – подсознательно и безошибочно определил директор. Но быстро скрыла свои прелести еще и под черной униформой, красиво и так же безошибочно справлялась со шнуровкой на ботинках. Но не вызвала прежнего желания.

Специфические звуки разносились по ангару и усиливались эхом. Негромкий металлический лязг менялся на едва различимое шуршание одежды, им вторил мелодичный перезвон пряжек на спецформе, отскакивали от стен характерные сухие щелчки затворов на оружии. И все звуки механические, ни одного человеческого голоса; даже дыхание бойцов не выбивалось из общего, словно безжизненного фона.

Отозвались коротким попискиванием радиостанции, и прозвучала команда командира:

– Рации на прием.

После этого бойцы скрыли лица – кто под противогазами, а кто под масками. И вот странность: Андриасов, если бы его попросили описать внешность хотя бы одного из русских спецназовцев, не справился бы с этой задачей. Маски словно стерли из его памяти облик этих людей, Даже Елены; короткие волосы, трусики и темно-зеленая майка – вот и все, что мог сказать о ней директор частной авиационной компании.

46

Начальник таможенного контроля смотрел из окна на летное поле. «Куда едет этот кретин?» – хотел он задать вопрос дежурному смены. Но тот вышел и находился, скорее всего, у своего товарища из «Север-Платинума».

Офис частной авиакомпании находился на втором этаже основного корпуса, лучшие кабинеты принадлежали этой фирме, лучший обзор из окон – тоже у них. Штат небольшой, считай, каждый сотрудник имеет отдельный кабинет. А про роскошные хоромы директора и говорить нечего. Овальной формы, с отделкой под дуб и высокими окнами прямо за рабочим столом шефа. На стенах всевозможные миниатюры и копии с картин старинных мастеров, а не так давно они были увешаны военными картами Грузии и ближайшего соседа – России, чьи войска продолжали дислоцироваться на территории суверенного государства: отдельный мотострелковый батальон и вертолетная эскадрилья в Гудауте и Ахалкалаке, штаб Группы российских войск в Закавказье и отдельный батальон охраны и обеспечения в Тбилиси…

Таможенник продолжал наблюдать за автокаром с прицепом, тот уже почти вплотную подъехал к зданию и, словно был самолетом, сделал разворот перед центральным входом. Интересно, что у него в кузове под брезентом. А под ним скрывалась диверсионная группа Марковцева. Брезент полетел в сторону, и десять вооруженных спецназовцев ворвались в здание через двойные двери.

И снова эхо. Сегодня оно было постоянным спутником диверсантов. В центре бокового зала с низким потолком и серыми стенами голос командира звучал неестественно громко.

– На КДП, – бросал короткие команды Марковцев, не успевая провожать бойцов глазами. А до того ленивую тишину здания нарушили автоматные очереди: не успев воспользоваться оружием, четыре охранника ткнулись лицом в пол.

Перепрыгивая через трупы грузинских военных, на командно-диспетчерский пункт устремился Дубровский. Пять метров по коридору, и «серый волк» круто свернул на лестницу. Несколько коротких секунд, и его шаги затихли где-то наверху «башни». И тотчас прозвучали еще несколько коротких автоматных очередей.

– На погранконтроль.

Михаил Муромов, облаченный в противогаз, рванул в противоположную сторону. А командир едва ли не скороговоркой называет следующий объект:

– В пожарную часть.

Толик Беляев последовал по тому же коридору и по пути снес жестким ударом служащего аэропорта, появившегося из двери.

– В караульное помещение.

И снова в ту сторону устремился очередной боец с кличкой, на которой даже натренированный язык Резаного не отдыхал: Ваня Колпаков.

– На второй этаж – левое крыло.

Высоченная фигура Игоря Пасюка скрылась из виду в противоположном направлении.

– Административный этаж.

Его взял под контроль Резаный. Марк намеренно разбил неразлучную парочку. Гущиной предстояла едва ли самая ответственная работа, ее страховал Негатив.