Прежде чем ответить на деликатный вопрос о своей преступной деятельности, который, к удивлению Марковцева, журналист задал, и, следовательно, на него нужно было отвечать, он некоторое время не сводил глаз с Щедрина, гаранта честной игры. Пока неизвестно какой игры, но со стороны Щедрина – именно честной. Когда прозвучали «деяния Марка», «убойные» статьи, по которым его осудили, его неплохая коллекция трупов, в конторе надолго повисла тишина. Которую нарушил все тот же Марковцев, только что не хлопнувший консультанта по плечу:

– Так что, Алексей Сергеевич, это тебе повезло сегодня. А теперь скажи, почему тебе так невесело?

Журналист опять зашелестел страницами, потом повернулся к монитору:

– На чье имя оформим страховку?

– Можно на твое, – пожал плечами клиент.

– Что, у вас нет близких? – Журналист называл Сергея то на «вы», то на «ты».

– Как нет и квартиры. Снимаю комнату в Черемушках. Про жену могу сказать, что она была.

– Развелись? – на автопилоте спросил Щедрин.

– Ага. Интересуешься почему?

Журналист ответил тем же неопределенным жестом: мол, мне все равно.

– Пока моя жена любила домашних животных, мы были вместе, – в своей обычной манере пояснил Сергей. – Когда ей стали нравиться дикие – мы расстались. Не знаю, может, ее пристрастия снова поменялись и ей опять нужен домашний зверь, но я-то стал диким и вряд ли поменяюсь до конца жизни.

Марк улыбнулся:

– Ладно, не обращай внимания, это я жлобствую так. Злые мысли вслух.

18

Сегодня полковник Гришин остался в конторе дольше обычного. Уже в третий раз он просматривает запись беседы с Марковцевым и часто курит, подвергая анализу каждый жест, каждое слово именитого клиента. И сколько ни задавал себе наводящих вопросов, находил ответы в подтексте высказываний Марка.

Работая в УРПО и УБТ, Гришин в качестве пособия и поучительной истории перечитывал дело по «Группе «Щит» и знал о подполковнике Марковцеве достаточно, чтобы ответить себе на один вопрос, на который Сергей ответа не дал: его всегда привлекали масштабные мероприятия. По сути он, конечно, не одиночка – влияние профессии военного. Но вот лидер ли он по природе? – спрашивал себя полковник. Если отталкиваться не от природы в целом, а от последнего звания Марковцева – да.

Вот сейчас Гришин мог припомнить, в частности, побег Марковцева из колонии строгого режима, где ему было сделано предложение поработать на секретный отдел ФСБ. Предложение, прозвучавшее от агента по спецпоручениям, несло в себе ограниченную свободу клиента: он оказывается на воле и не числится в розыске. Марк все сделал по-своему, но не нарушил условий сделки. Он оказался на свободе таким образом, что к этому не приложил руку профильный отдел ФСБ и его не объявили в розыск. Долгожданная свобода; спрашивается, чего еще надо? Но Марк на следующий же день после побега явился в отдел управления военной контрразведки ФСБ. Зачем залез в кабалу? Выходит, лидер он только отчасти? Ему показалось интересней работать в коллективе, как он привык?

Нет, дело не в привычке. Но как найти объяснение череде преступлений, где Марковцев выступает то от лица спецслужб, то по своей инициативе? Вот как сейчас. Можно сравнить разве что с очередным отпуском – поработал на контору, «отдохнул» на себя. И снова все повторилось.

Гришин мог привести тому немало примеров, что случай ищет таких, как бывший подполковник спецназа Марковцев. Он привычно набросал в голове важные вехи в жизни Сергея Максимовича. Служба в рядах Вооруженных сил и руководство группой особого резерва в криминальной организации «Группа «Щит». Работа на ФСБ и военную разведку в одном деле – и снова личная инициатива, доведшая до захвата пассажирского самолета.

В этот неполный список как-то привычно ложился сегодняшний визит Марковцева. Во всяком случае, ничего не удивило, разве что первые минуты, которые вобрали в себя все: подозрение, недоумение, желание распахнуть входную дверь и посмотреть, нет ли кого за ней, а потом сблизиться с Марком и распахнуть его душу: что там? Не карман, в котором действительно могло не оказаться приличной суммы.

И снова пленка зашуршала в видеомагнитофоне.

«Я и раньше побеждал – но вот меня стали ненавидеть за мои победы». Все правильно. Не прав Марк в одном: время неизменно, просто поменялось его качество. Подтверждение тому его следующие слова: «А когда мне случилось проиграть, надо мной посмеялись». Он просто снял погоны? Не верится. Он вырвал их с корнем, прихватывая значительную часть себя. А форма осталась на нем по сей день. И это верно. Как верно другое: Сергей раскачивался по жизни, как если бы ему давали пощечины – то слева, то справа. Поступал по-библейски, подставляя вторую щеку? Да, но в промежутках отвечая на удары. Все правильно, ведь в Библии этот важный момент опущен. Обмен ударами – тактика тяжеловесов.

Гришин устало улыбнулся… и снова перемотал пленку на начало. Он умел смотреть и видеть, что осталось за кадром, умел слушать и делать выводы. Он был настоящим профи.