Перед съездом на Таманскую Щедрин сбавил скорость и переключился сначала на ближний свет, а когда на дороге появился постовой, оставил лишь габаритные огни. У милиционеров на этом посту хорошая память, и они всегда придерживаются инструкций: получили приказ пропустить машину в одну сторону, так же беспрепятственно должны выпустить транспорт из привилегированной зоны.

Скорость двадцать в час. «Ауди» еле плетется. Щедрин готов притопить педаль газа, если постовой прикажет остановиться.

Нет. Все. Пропустил. Алексей с облегчением выдохнул и включил указатель поворота.

– Куда ехать, Сергей? – спросил он.

– Куда? – переспросил Марковцев. – Не знаю. Подальше, Леша. Просто вези меня подальше.

Но вскоре попросил Щедрина остановить машину. В багажнике нашлась пластиковая бутылка с маслом. Облив видеокассеты, Марковцев поднес к ним спичку и стоял до тех пор, пока они не выгорели дотла.

Эпилог

КАЗНИТЬ НЕЛЬЗЯ ПОМИЛОВАТЬ

«Секретарем Совета безопасности Грузии станет Тедо Джапаридзе, грузинский посол в США, Канаде и Мексике. Эдуард Шеварднадзе уже принял решение о его назначении, хотя соответствующий указ еще не подписан. (…) Прежний секретарь Совбеза Нугзар Саджая 25 февраля покончил жизнь самоубийством».

4 марта, понедельник,семь недель спустя

Марковцева везли на многофункциональном бронированном «Бонесчи». В просторном салоне свободно могли разместиться двенадцать-шестнадцать человек. Сейчас в спецмашине находилось пятеро: четыре вооруженных бойца спецназа и Сергей. Смотровые отверстия располагались высоко, за толстыми – порядка сорока миллиметров – стеклами брезжил рассвет; Марка разбудили среди ночи, дали чашку крепкого кофе, сигарету, позже принесли пару бутербродов, но Марковцев отказался от раннего завтрака.

На крутом повороте машина накренилась, баул с вещами Сергея, упав с сиденья, откатился к пустующей стойке для оружия. Спецназовец нагнулся, поднял вещмешок и поместил его на соседнем сиденье. На ухабе броневик снова тряхнуло, и голова Марка резко наклонилась. А боец, видимо, приняв этот невольный жест за знак благодарности, кивнул. Марковцев улыбнулся в ответ.

Так или иначе, думая о своей судьбе, он отмечал достоинства бронированной машины: под оконцами и в задней двери – амбразуры, оружейная стойка, ящики для оборудования, фильтры, поглощающие слезоточивый газ. Такие броневики, приспособленные под инкассаторские машины, можно увидеть и в городе.

А пока «Бонесчи» наматывал на спидометр загородную дорогу. Уже около получаса за окнами мелькают зеленые верхушки сосен и елей, корявые, неоперившиеся ветки берез и кленов. Еще пара недель, и сосны вспыхнут бесчисленными ярко-зелеными свечами молодых побегов. Жизнь, которую можно запить березовым соком; чего еще надо человеку для полного счастья? Совсем недавно Марк думал по-другому: счастье – это покой и деньги. А когда ни того ни другого у него не стало, поменял свои взгляды. Он приобретал нечто другое, состояние, вкус которого давно забыл и не чаял когда-нибудь снова обрести его.

Сергей отпустил усы. Привыкая к ним, он часто приглаживал их пальцами. На висках прибавилось седины. Прежним остался лишь его мрачновато-жесткий взгляд и усталый блеск глаз.

Еще он думал о том, как же тяжело ему будет первое время.

Боец, словно приставленный реагировать на каждый жест подопечного, протянул пачку сигарет. Сергей прикурил и разогнал дым рукой.

Какое-то время машина неслась по пустынной местности, затем снова за окнами встала стена густого леса. Один поворот, другой, прямая дорога, снова повороты, и так около часа. Наконец «Бонесчи» замедлил ход, остановился, сдал назад. Приехали. За открывшейся задней дверцей показался высокий забор с «егозой» и карнизом из колючей проволоки, металлические ворота, каменное строение контрольно-пропускного пункта.