Когда миру будет угрожать опасность, когда Ардрич снова возродится, а люди забудут о волшебстве, великие маги Шестикруга вернутся с того Света, чтобы снова защитить мир от зла и вернуть в него магическое слово.

...Дети благополучно уснули, а Кукольник еще долго не спал и курил в полуоткрытое окно гостиной, в которое то и дело заливало дождем.

Мало кто решался высунуться на улицу в такую погоду, и фигура, одетая в непромокаемый плащ, не встретила никого на своём пути - все припозднившиеся маги и обычные люди уже давно пили чай дома. Она задумчиво перебирала пальцами прутья ограды Покровского парка, двигаясь вдоль неё вниз, к остановке. Парк, одно из любимейших мест для прогулок и встреч студентов и школьников, был мрачен и пуст, и лишь треск веток под шквальным ветром и дробь дождя по листве и скамьям оживляли его.

Тонкие губы тронула усмешка, и фигура медленно, растягивая удовольствие, взялась за обвисшие до самой земли чёрные провода. Наступило затишье, такое, какое бывает перед самым сильным ударом молнии. По всей поверхности тела странного человека побежал ток, и где-то вверху ослепительно заискрило. Полыхнула молния, и протяжно застонало небо.

В городе одновременно погас и вспыхнул свет.

-Началось, - фигура осторожно поправила капюшон на голове и пошла прочь.

Началось.

Глава 1

ТРОЕ ДЛЯ ВЛАДИВОСТОКА

Костя

..."Господи, как башка трещит", - хотел сказать я. Но через слипшиеся губы прорвался только хриплый стон. Судя по ощущениям, в моём теле были сломаны все кости, а врачам пришлось собирать их воедино без обезболивающего. Ещё один стон, и тьма перед глазами медленно начала рассеиваться. Никогда не думал, что человеческие веки могут весить столько же, сколько пара чугунных гирь.

С трудом сфокусировав взгляд, я осторожно повернул голову.

У изголовья железной кровати стоял белый штатив, и по трубке к катетеру в левой руке медленно текла прозрачная жидкость.

В правой руке, уложенной поверх одеяла, я сжимал... лампочку.

Я в больнице? Что я на этот раз здесь делаю?.. Значит, по поводу врачей это мог бы быть и не бред...

В спину знакомо вжимался дешёвый больничный матрас, в желудке подозрительно ныло, а от одеяла омерзительно пахло хлоркой. Всё это мешало мне сосредоточиться на крошечных светлячках воспоминаний, которые танцевали перед моим внутренним взором.

Первое - дождь.

Шёл дождь... На улице было потрясающе холодно, дул ветер, и казалось, что небесные силы вот-вот разрушат наш дом. Если быть честным, нормальный такой владивостокский дождь.

Второе. Табуретка.

Ну, погода была не из лучших, но не повеситься я из-за этого же решил. Я встал на табуретку, и...

Попытку что-то вспомнить испортил грохот двери палаты. Оскальзываясь в туфлях, втиснутых в мерзкие фиолетовые бахилы, в маленькое помещение влетела моя мама. За её спиной развивался, точно бешеная птица, белый больничный халат, наспех застегнутый пуговица через пуговицу. Честно говоря, вид стен медицинских учреждений, белых врачебных одежд и кисло-яблочный запах средства для дезинфекции, которое, казалось, добавляли даже в мерзкую комковатую молочную кашу, вызывали у меня глубокое отвращение. Я всегда отправлял свои порции прямиком в ночную вазу, пока санитарка не начинала грозить вколоть лошадиную дозу транквилизатора. Впрочем, эту дозу в прошлый раз мне всё равно всадили, когда спалили мобильный телефон. Сами виноваты - очень соблазнительно было создать схрон за выдвигающимся кирпичом в мужском туалете.

-Сынок, ты очнулся! - мама попыталась кинуться мне на грудь, но грузная медсестра, вошедшая вслед за ней, удержала её за плечи.

-Где я? - еле слышно выдавил я, пытаясь приподняться.

-Костинька, ты был в реанимации. Тебя ударило сильным разрядом тока, - дрожащим голосом сказала мама, беспокойно теребя рукав кофточки.

Как ни странно, я обрадовался тому, что на этот раз это была обычная больница, такая, куда привозят нормальных людей.

-Ток? - Тогда почему я жив до сих пор? - Однако же я поставил рекорд - полгода без больничек. Даже жаль.

-Да. Ты менял лампочку. Она у тебя в руке - мы не сумели разжать пальцы. - Медсестра подошла, свинтила колёсико капельницы и грубо вытащила трубочку. Подстелив под руку полотенце, она размотала бинт и вынула катетер. Я не смотрел, как именно медсестра вытаскивала его: по ощущению в локтевом сгибе была дыра с палец толщиной. В принципе, неудивительно, что им пришлось его поставить - после всех моих уколов и капельниц вряд ли мои вены могли оставить людям в белом хотя бы мельчайший шанс засунуть в себя обычную иголку.

Я с наслаждением согнул руку, затёкшую до потери чувствительности. В голове окончательно прояснилось. А я везучий засранец, оказывается...

Выписали меня через три дня, а вот разжать скрючившиеся пальцы у меня получилось ценой неимоверных усилий еще примерно через неделю. Мама пыталась заставить меня выбросить лампочку, но я отставил - на память. В конце концов, должны же быть привилегии и людей со справкой или нет?..