Читаем Лефорт полностью

Современники оставили краткое описание города, точнее того, что от него осталось после бомбардировок во время двух походов. Гордон записал: «Я отправился посмотреть христианскую церковь и две мечети, которые оказались разрушенными бомбами. Вообще весь город представлял груду мусора. Целыми не осталось в нем ни одного дома, ни одной хижины. Турки помещались в хижинах или пещерах, которые находились под валом или около него». Другой очевидец, переводчик Вульф, дал более подробное описание крепости: «…Сей город — ныне пустое место, и так бомбами разорили, что такой зрак имеет, будто за несколько сот лет запустошен есть. В разных местах нашел яз в нем изрядную пшеницу, сухари, хорошую муку, паюсную икру и соленую рыбу. Итако у них в запасе скудости не было; но в свинце у них больше всего недостаток был. На верху между земляного валу и каменной стены нашел я изрядный, камением выкладенный студеный кладезь с преизрядною водою»^{78}.

Двадцатого июля Петр отправил радостное известие об овладении Азовом Т.Н. Стрешневу, Ф.Ю. Ромодановскому и А.А. Виниусу. «Min Her Konih! Извесно вам, государю, буди, — писал царь князю-кесарю Ромодановскому, — что благословил Господь Бог оружия ваша государское, понеже вчерашнего дни, молитвою и счастием вашим государским, азовцы, видя конечную тесноту, здались: а каким поведением и что чего взято, буду писать в будущей почте». Всех корреспондентов Петр решил обрадовать сообщением, которое считал важным: «Изменника Якушку отдали жива»^{79}.

Наиболее обстоятельное описание осады и сдачи крепости содержится в письме Петра патриарху Адриану от 20 июля того же года: «По преждевременному нашему извещению вашему светлейшеству о целости здравия нашего и о военных наших трудах довольно предложено, а ныне известуем: милостию превеликою Бога нашего, в Троице славимого и предстательством Пресвятыя Богоматери Девы Марии и молитвами всех святых, тех наших, кровавых трудов радостное облегчение восприяли есмы сицевым образом. Егда, по повелению нашему промыслом и усердно-радетельными труды боярина нашего и большого полку воеводы Алексия Семеновича Шеина, великороссийские и малороссийские наши войска, во обложении будучие около грады Азова, земляной вал к неприятельскому рву отовсюду равномерно привалили и из-за того валу ров заметав и заровняв, тем же валом через тот ров до неприятельского валу дошли и валы сообщили толь близко, еже возможно было с неприятели кроме оружия едиными руками терзаться, уже и земля за их вал метанием в город сыпалась. И сего же настоящего июля месяца 17 числа в пяток малороссийские наши войска, по жребию своему в тех точных пребывающие, при которых неотступно пребывал муж добродетели и военных трудех искусный, гетман наказный Яков Лизогуб, обще донского нашего войска с атаманом Фролом Минаевым и с донскими казаки, предварили неприятельской роскат подкопать и на него мужески взойтить и с неприятели бились довольно и тем роскатом овладели, а дождався ночи, с того роскату четыре пушки стащили. А в 18 числе, в субботу, о полудни неприятели азовские сидельцы, видя войск наших крепкое на град наступление и промысл радетельной, а свою конечную погибель, замахали шапками, и знамена приклонили, и выслали для договору от себя двух человек знатных людей, и били челом, чтоб их даровать животом и отпустить с женами и с детьми; а на знак уверения и твердости в правде оставили двух человек аманатов (заложников. — Н.П.) и отдали немчина Якушку, которой, изменя, из войск наших ушел к ним в Азов и обусурманился прошлого году. А в 19 числе, то есть в день Воскресения Христова, часу в другом дни, азовские сидельцы боярину нашему и большого полку воеводе Алексею Семеновичу Шеину город Азов с знамены, и с пушки, и с пороховою казною, и со всем, что в нем было припасов, отдали, а им и женам их и детям учинена свобода, и отпущены вниз рекою Доном до реки Кагальника на осмнадцати бударах.

А 20 числа, по ведомостям выходцов тех азовских сидельцов, конница их отвезла всех на корабли турецкие против наших морских судов, и те их суды отступили в дальность, да и из конницы их нагайцы все разбежались, тако Господу Богу, творцу нашему, дивная по своей святой воле, за которое Его святое и неизреченное милосердие к роду христианскому в радостных слезах молебно благо благодарствовали»^{80}.