Читаем Лефорт полностью

Эта победа оказала важное влияние на исход второго Азовского похода. Она позволила русской флотилии 27 мая беспрепятственно войти в Азовское море и таким образом отрезать Азов от связей с внешним миром. Бегство турецких кораблей деморализовало гарнизон крепости, который лишился не только подмоги, но и продовольствия.

Между тем войска Шеина прибыли в Черкасск 19 мая. Главнокомандующий велел им двигаться к Азову сухим путем, занять позиции, оставленные русскими войсками во время первого Азовского похода, и «промысл чинить, сколько милосердный Бог помощи подает, смотря по тамошнему делу».

Достойна удивления беспечность турок: вместо того чтобы сровнять с землей оставленные русскими войсками траншеи, они не тронули их — траншеи оказались в исправном состоянии и значительно облегчили осадные работы. 8 июня по случаю начала осадных работ был отслужен молебен. 9 июня Гордон записал в «Дневнике»: «Вечером мы все отправились к старым траншеям и улучшали их. Шеин велел своим войскам чинить промысел над неприятелем днем и ночью».

Сведения, сообщенные пленными турками об ожидаемой помощи со стороны моря, оказались достоверными. 14 июня в русском лагере было замечено приближение 16 больших турецких кораблей и множества мелких. На кораблях находились четыре тысячи пехотинцев, которыми неприятель намеревался пополнить понесший значительные потери гарнизон крепости.

Описание последовавших событий находим в «донесении» Петра князю-кесарю Ф.Ю. Ромодановскому: «Сего месяца 14 дня прислан к Азову на помочь анатолийский Турночи баша с флотом, в котором обретаются каторги (галеры с парусами. — Н.П.), 6 кораблей, 14 фуркатов (корабли типа каторг. — Н.П.), да несколько мелких судов, который намерен был в Азов пройтить, но увидя нас, холопей ваших, принуждены намерение свое отставить, и стоит вышепомянутый баша в виду от нашего каравана и смотрит, что над городом делается.

Народын (комендант Азова. — Н.П.) просил у него людей на берег, чтобы ему пропустить в Азов людей сухим путем; но он ему отказал, отговариваяся, что если де мне убавить людей, то де Московский караван, пришед, караван мой разорит, и в ту пору что мне делать?»^{74}

В то время как анатолийский Турночи-паша, видимо, не отличавшийся отвагой и не рискнувший высадить десант в помощь гарнизону, стоят в нерешительности на виду у русского каравана, войска Шеина продолжали интенсивную бомбардировку крепости, производя в ней значительные разрушения.

Шестнадцатого июля осажденным предложили сдаться, но те отклонили предложение, ответив выстрелами по флагу и парламентеру. Ратные люди Шеина осадили город настолько плотно, что въезд и выезд из него стали невозможны; обстрел велся из всех орудий непрестанно: «из пушек и шанцев по земляному валу роскаты их разбили и пушечную стрельбу у них отбили», то есть подавили неприятельскую артиллерию.

Осаждавшим удалось засыпать ров, то есть сровнять его с землей, и тем самым облегчить штурм крепости.

Петр находился в бодром настроении, позволял себе шутить. В ответном письме сестре Наталье Алексеевне, умолявшей его беречь себя и не подходить к стенам крепости на расстояние ружейного выстрела, он отвечал: «Сестрица, здравствуй. А я, слава Богу, близко не хожу, а они ко мне ходят. Прикажи, чтоб не ходили; однако хотя и ходят, только по ся поры вежливо. Турки на помощь пришли, да к нам нейдут, а чаю, что желают нас к себе»^{75}.

В ночь на 29 июня из Азова бежал русский пленный, сообщивший ценную информацию: оказывается, среди осажденных не было единства относительно того, продолжать ли сопротивление или сдаться. Генералиссимус Шеин тут же отправил к осажденным парламентера с предложением выгодных условий капитуляции: в случае добровольной сдачи крепости гарнизону и местному населению представлялось право свободного выхода из Азова с имуществом. «Мы, христиане, — говорилось в письме, прикрепленном к пущенной в город стреле, — крови вашей не желаем. Город Азов сдадите нам с ружьем и со всеми припасы без крови, и вам всем с пожитками даем свободу, куды похочете… А естьли о каких делах похочете с нами пересылатеся и договариватеся безопасно, а нашему слову перемены не будет». Льготные условия капитуляции объяснялись в письме тем, что это был подарок царя в день своих именин. Письмо заканчивалось угрозой: «Если же вы дождетесь штурма и, подобно казакерманцам станете говорить о сдаче, то сами рассудите, возможно ли будет унять озлобленное войско в такое жестокое время».

Турки ответили Шеину, что они не верят письму, доставленному в Азов стрелой, так как в нем отсутствовала боярская печать. Как только обещание будет подкреплено печатью генералиссимуса, осажденные сдадут крепость.