Этот закон, впервые формулированный т. н. производственниками, получает в книге Виппера блестящее фактическое подтверждение. К сожалению, автор, стоящий на спецовской позиции, почти не пытается дать социологического объяснения установленным у него явлениям. А тогда бы оказалось, что данный закон распространяется решительно на все виды изобразительного искусства.

Мешает Випперу и шаблон основного термина. Пора бросить эстетские классификации в науке и говорить не о «натюр-морте», а об изображении определенных, обще-социально классифицированных объектов: предметов (стол, чашка и пр.), мертвой птицы, букета цветов и т. п. Только при таком разграничении можно будет точно устанавливать взаимосвязь между организацией данного объекта в действительности и в иллюзии.

Характерна также для спец-ученого неграмотность в вопросах современного искусства.

Между тем именно внимательное изучение художественной современности, впервые сознательно разрывающей с иллюзией во имя жизнестроительства, необходимо для того, чтобы наука не отрывалась от практики, и наоборот органически спаялась с ней и этим расширила и свой кругозор и кругозор художников.

Б. Арватов. Чуковский К. Футуристы

К. ЧУКОВСКИЙ. ФУТУРИСТЫ (П. 1922 Г.).

В книжке есть несколько остроумных и верных замечаний о заумном языке, о Маяковском. В остальном типичный гаерский метод критика, которому одно «нравится», который то-то «чувствует», а того-то «не чувствует». В результате сплошной искажающий факты субъективизм, тенденциозное надергивание цитат, поверхностная болтовня «по поводу».

Автор даже не попробовал определить место футуризма в эволюции литературных форм. Вместо этого он занялся только боевой стороной футуризма, – его бунтарскими тенденциями.

«Дикари», «нечаевщина», «темно-бунтарское», «без души, без красоты, без мысли», «натуга», «звериное и хулиганское рявканье», «какой ни коснутся культуры, всякую норовят уничтожить» и т. д. – все это о футуристах.

А вот социология: «В этом… сказалась эпоха, по внешности буйная и катастрофическая, а по существу рассчетливая, мозговая, себе на уме».

И еще яснее:

«Если сами идеологи пролетарского класса чувствуют в футуризме родное, свое, пролетарское, – нам остается только согласиться с ними».

Или иными словами: все вышеприведенные комплименты по адресу футуристов г-н Чуковский относит к пролетариату, к октябрьской революции.

Характерный факт: и для взаимоотношения между футуризмом и революцией, и для позиции буржуазного критика.

Чуковский правильно разглядел глубокую внутреннюю связь между революцией в экономике и революцией в искустве но и тут и там он не увидел почти ничего, кроме «звериного и хулиганского рявкания».

Хороший урок для всех, кто повторяет Чуковского в литературных оценках, находясь в противоположном, в нашем политически легере, – хороший урок для русских марксистов-коммунистов, продолжающих «звериную» традицию буржуазной критики.

Н. А. Современный запад. № 2

«СОВРЕМЕННЫЙ ЗАПАД» № 2.

Материал второй книги «Запада» подобран достаточно живо для того, чтобы не уснуть над книгой. Центральная вещь «Короли и капуста» О. Генри понижена и в темпе действия и занятности приемов. Холодноватая стилистика К. Эдшмидта на тему биографических подробностей жизни Ф. Вийона: не плохо сделанный рассказ К. Мюнцера «Терца Фавор» и скучнейшая из вещей Бернарда Шоу. Недурны переводы немецких современников А. Луначарского.

В критико-библиографическом отделе весьма интенсивно проводится восстановление нарушенного революцией равновесия европейской художественной мысли, что явствует хотя бы из следующих выписок, характерных для тщательно замаскированной позиции «Современного Запада»:

Непонятно только в этой заметке одно: считает ли Редакционная коллегия «Запада» «здравой» традиционную дисциплину «Французской Музы», или она «подчиняет свое вдохновение» вкусу своего информатора.

Какова эта «традиционная дисциплина» можно судить из заметки на стр. 221:

Зато о «Злой Вести» коммуниста К. Эйнштейна (брата ученого) «Современный Запад» отзывается очень кисло: