Читаем Ледовый барьер полностью

Глинн подтянулся повыше, за ним следовал Паппап с ящиком для инструментов. Глинн должен сконцентрироваться на самом важном и не отвлекаться на ненужные детали.

Достигнув верхушки метеорита, он с удивлением увидел в брезенте небольшой разрез. Болт под разрезом оказался незатянут, как он и ожидал. Когда «Рольвааг» принялся выбираться из ямы и крениться в очередной раз, Глинн приладил ключ к гайке, удерживая болт вторым ключом, и попытался её повернуть.

Ничто не шевельнулось. Он не понимал — просто не мог представить — под каким громадным, под каким ужасающим давлением находится болт.

— Держи вот этот ключ, — произнёс он.

Паппап повиновался, обхватывая стальной инструмент жилистыми руками.

Корабль продолжал крениться.

— Эли, давай вернёмся на мостик, — продолжала Бриттон. — Может быть, у нас ещё есть время на то, чтобы открыть люк. Может, мы ещё останемся в живых.

На какой-то миг Глинн бросил взгляд наверх, отрываясь от сражения с болтом. В её голосе не слышалось мольбы — иначе то была бы не Салли Бриттон! В её голосе Глинн слышал терпение, благоразумие и совершеннейшую убеждённость в своих словах. Что достойно сожаления.

— Салли, — сказал он. — Единственные, кто погибнет — те идиоты в спасательных шлюпках. Если ты останешься здесь, то выживешь.

— Я знаю корабль, Эли, — просто ответила она.

Стоя на коленях, согнувшись над верхним болтом, Глинн старался повернуть гайку. Кто-то явно пытался сделать это до него: на металле виднелись свежие отметины. Когда корабль накренился, он почувствовал, как метеорит сдвинулся, и схватился крепче, сомкнув ноги на звеньях цепи. Глинн старался как мог, но гайка не вращалась. Задыхаясь, он перехватил ключ поудобнее.

Корабль продолжал крениться.

Наверху, в темноте, Бриттон продолжала говорить, её голос звучал громче всех прочих звуков.

— Эли, я хотела бы с тобой поужинать. Я знаю о поэзии не слишком много, но всем, что знаю, могла бы с тобой поделиться. Я бы хотела поделиться с тобой всем.

Метеорит содрогнулся, и Глинн ухватился обеими руками, когда метеорит наклонился вместе с кораблём. Вокруг свисали канаты, пристёгнутые к пластинам, обрамляющим резервуар, и, чтобы не упасть, он быстро обвязал вокруг пояса один из них. И затем вернулся к ключу. Повернуть его на четверть оборота — вот и всё, что нужно. Теперь корабль двигался медленнее, и Глинн снова схватился за ручку ключа.

— И я могла бы полюбить тебя. Эли…

Глинн внезапно остановился и уставился на Бриттон. Она попыталась сказать что-то ещё, но её голос заглушил возросшие визги измученного металла, которые бешеным эхом отдавались в огромном помещении. Всё, что он видел — её фигурку на помостках, сверху. Из её золотых волос куда-то подевались заколки, и теперь они спокойно свисали с плеч, светясь даже в этом тусклом освещении.

Продолжая смотреть на неё, он отвлечённо осознал, что корабль всё не выравнивается. Глинн отвёл от Бриттон взгляд, переведя его сначала на болт, а затем на Паппапа. Старик ухмылялся, с его длинных тонких усиков капала вода. Глинн почувствовал прилив ярости на самого себя за то, что не может сконцентрироваться на проблеме, которая находится под самым его носом.

— Ключ! — Крикнул он Паппапу, стараясь перекричать вопли металла.

Корабль склонился очень далеко, звуки металла оглушали. Рукой, которую он бы предпочёл видеть твёрже, Глинн вытянул из кармана часы, чтобы ещё раз измерить крен; поднял вверх, но часы раскачивались взад-вперёд. Когда он попытался их остановить, часы выскользнули из пальцев и вдребезги разбились о боковую часть метеорита; Глинн увидел маленькие проблески золота и стекла, что рассыпались по красной поверхности и исчезали в глубине.

Казалось, «Рольвааг» внезапно, жёстко и стремительно заваливается на сторону. Или то лишь игра воображения? Конечно, так оно и есть: ничего из этого не может происходить на самом деле. В решение задачи вложили двойную избыточность, провели вычисления и перепроверили их, учли все возможные пути к провалу.

И тут Глинн почувствовал, как метеорит под ним пришёл в движение. Раздался рвущийся звук, когда брезент прорвался, а сеть распуталась. Неожиданно красный цвет метеорита заслонил собой всё поле зрения подобно тому, как вскрывается обширная рана. Камень прорывался сквозь мешанину канатов и кабелей, заклёпки выскакивали и рикошетом летели мимо. А корабль всё заваливался и заваливался на сторону, всё круче и круче. Глинн отчаянно карабкался, пытаясь развязать канат, затянутый на талии, но узел был настолько туг, он был таким тугим…

Раздался звук, который нельзя описать ничем, как будто под ним одновременно разверзлись вода и небо. Резервуар разорвался на части в ужасающем дожде искр, и метеорит укатился во тьму — неуклюжий монстр, похожий на целеустремлённого зверя — унося с собой и Глинна. В мгновение ока вокруг стало темно, он почувствовал поток холодного воздуха…

***