Читаем Ледовый барьер полностью

— Какая чепуха! Салли, я в самом деле ожидал от тебя большего. Неужели ты не понимаешь, что мы не можем потерпеть поражение? Для этого мы слишком тщательно всё спланировали. Нет никакой нужды в том, чтобы активировать люк. Фактически, в этих обстоятельствах, открывать люк опасно, — сказал он и посмотрел по сторонам. — Я не порицаю никого из вас. Это сложная ситуация, и страх — естественная реакция, которую можно понять. Но посмотрите, через что я вас провёл, практически в одиночку. Я обещаю, что сеть выдержит, и корабль переживёт шторм. Будьте уверены, мы не погибнем на этом месте — уж, по крайней мере, не из-за достойного сожаления нервного срыва.

МакФарлэйн дрогнул, чувствуя в душе прилив надежды. Может быть, Глинн и прав. Ведь он так убедителен, настолько уверен в своих словах. Он преуспел в наименее благоприятных обстоятельствах. МакФарлэйн видел, что Ллойд тоже выглядит напряжённым, страстно желая поверить.

Корабль поднялся. Он кренился. Все разговоры стихли, каждый изо всех сил ухватился за любые опоры, которые только мог отыскать. Визгливый хор скручиваемого, рвущегося металла зазвучал с новой силой, становясь всё громче — пока не заглушил даже ярость шторма. И в этот миг МакФарлэйн понял, полностью и безоговорочно, насколько Глинн неправ. На вершине волны корабль закачался, будто при землетрясении; мигнули аварийные огни.

После мгновения мучительного ожидания корабль выпрямился и перевалил через волну. Ветер в последний раз испустил на мостике вой и стих.

— На этот раз ты неправ, Глинн, сукин ты сын, — сказал Ллойд, в котором ужас вспыхнул с новой силой. — Открой люк.

Глинн улыбнулся, чуть ли не ехидно.

— Прошу прощения, господин Ллойд. Лишь у меня есть код, и я снова спасу для вас метеорит, невзирая на ваше сопротивление.

Неожиданно Ллойд со сдавленным криком прыгнул на Глинна. Глинн легко отступил в сторону и стремительным взмахом запястья швырнул Ллойда на пол. Последний тяжело задыхался.

МакФарлэйн сделал шаг в сторону Глинна. Тот в готовности легко повернулся к нему. Глаза Глинна, как всегда, оставались такими же непроницаемыми, такими же скрытными. МакФарлэйн понял, что Глинн не изменит своего решения. Ведь это человек, который не может потерпеть неудачу, и который умрёт, доказывая это.

Бриттон посмотрела на первого помощника. Один взгляд, брошенный на её лицо, сказал МакФарлэйну, что она пришла к тому же выводу.

— Господин Ховелл, — сказала она. — Общая эвакуация. Мы покидаем корабль.

Глаза Глинна слегка сузились от удивления, но он ничего не сказал.

— Свихнувшийся ублюдок! Ты подписываешь нам смертный приговор, выставляя за борт в спасательных лодках в такой шторм, — выкрикнул Ховелл.

— Быть может, я единственный на мостике в здравом уме.

Ллойд тяжело поднялся с настила, когда корабль натужно сражался, чтобы выровняться. Ллойд не смотрел на Глинна. А тот повернулся и, не говоря ни слова, покинул кренящийся мостик.

— Господин Ховелл, — сказала Бриттон. — Запускайте радиомаяк на четыреста шесть мегагерц, и рассаживайте всех по шлюпкам. Если я не вернусь через пять минут, принимайте на себя обязанности капитана.

Затем она тоже повернулась к двери и исчезла.

«Рольвааг», 19:35

Эли Глинн стоял на железных подмостках, которые шли по верху центрального резервуара номер три. Он услышал побренькивающий звук — Паппап задраил люк в коридор доступа. Глинн почувствовал прилив благодарности к индейцу. Тот остался верен до конца, когда все остальные — даже Салли — от него отвернулись.

Истерия, которая царила мостике, была до крайности возмутительной. Он преуспел во всём, и они должны ему доверять. Сирена снаружи испускала прощальный вой, заполняя помещение эхом; жуткий, неприятный звук. В ближайшие часы многие погибнут в жестоком море. А ведь этого так легко избежать! Огромный «Рольвааг» выживет, уж в этом-то он уверен. Танкер выживет вместе со своим грузом и теми, кто его не оставит. К рассвету, когда от шторма останется лишь воспоминание, их встретит буксирное судно с Южной Джорджии. «Рольвааг» вернётся в Нью-Йорк с метеоритом. Жаль, что многие туда не вернутся.

Он снова подумал о Бриттон. Потрясающая женщина. Под конец Глинн чувствовал глубокую печаль, когда прочёл в её словах, что она ему не доверяет. Другую такую он никогда не встретит, это точно. Ради неё он спасёт корабль, но вопрос о личных взаимоотношениях теперь снят.

Глинн прислонился к продольной переборке, отвлечённо удивляясь тому, сколько времени ему требуется на то, чтобы восстановить дыхание. Он прижался к ней, когда корабль накренился; тревожный угол, что правда, то правда — но всё же меньше критического предела в тридцать пять градусов. Он слышал, как под ногами, внизу, провисают цепи, как протестует металл. Наконец, корабль со стоном принялся выправляться. Трагедия в том, что после всего, что он сделал, после невероятного успеха, которого добился — они не пожелали довериться ему в последний раз. Никто, кроме Паппапа. Он бросил взгляд на старика.

— Идёшь вниз, да, дядя?

— Мне понадобится твоя помощь, — кивнув, сказал Глинн.

— Для того-то я и здеся.