Читаем Ледовый барьер полностью

Он поднял голову к экрану, пытаясь отыскать источник звука. Вот же он, только очень плохо виден: тоненькая струйка с одной стороны, падает сверху и исчезает в глубине резервуара. МакФарлэйн уставился на неё. По мере того, как корабль принялся крениться сильнее, струйка отъехала от переборки и стала приближаться к метеориту.

— Вода, — вслух произнёс МакФарлэйн.

Рашель с любопытством посмотрела на него.

— По стене резервуара стекала струйка воды. Должно быть, течь в механических люках. Посмотри, вот же она! — Сказал он и указал на узенькую струйку, что сочилась по дальней продольной переборке. — Метеорит взорвался, когда качка привела воду в контакт с его поверхностью.

— Но это же абсурд. Метеорит миллионы лет сидел в мокрой почве. На него лил дождь, его засыпало снегом. Он инертен. Ну подумай сам, что может случиться с ним от воды?

— Не знаю, но посмотри сама.

МакФарлэйн заново промотал съёмку. Теперь было видно: в тот самый миг, когда вода прикоснулась к метеориту, экран побелел.

— Совпадение? — Спросила она.

— Нет, — ответил МакФарлэйн, покачав головой.

Рашель бросила на него взгляд.

— Сэм, ну чем эта вода может отличаться от остальной воды, которая касалась его прежде?

И вдруг, в миг откровения, всё стало ясно.

— Соль, — сказал он. — В трюм попадает солёная вода.

Секунда шока — и она внезапно выдохнула.

— Вот оно, — сказала Рашель. — Так вот почему Тиммер и Масангкэй вызвали взрыв касанием рук — потных рук. В их прикосновениях была соль. Но Ллойд прислонился щекой в очень холодный день. В его касании не было пота. Вещество должно активно реагировать с хлоридом натрия. Но почему, Сэм? Как именно оно реагирует?

МакФарлэйн посмотрел на неё, затем вдаль — туда, где струйка морской воды продолжала блестеть во мраке, покачиваясь с постепенным движением корабля…

Движение корабля…

— С этим мы разберёмся потом, — сказал он.

Он вытянул рацию, включил её, послушал шипение статики.

— Чёрт её побери! — Воскликнул МакФарлэйн, запихивая рацию обратно за пояс.

— Сэм…, — начала было Рашель.

— Мы должны сматываться, и быстро! — Перебил он. — Иначе со следующей же большой волной нас поджарит.

Но как только он оказался на ногах, она схватила его за руку.

— Мы не можем уйти отсюда! — Крикнула она. — Ещё один такой взрыв может сорвать сеть. А если метеорит сдвинется с места, погибнут все.

— Тогда нам нужно предохранять метеорит от воды.

Они переглянулись и уставились друг на друга. А затем, как по команде, со всех ног бросились по помосткам к туннелю доступа.

«Алмиранте Рамирес», 14:45

Сжимая в руках старый бинокль, Валленар стоял на капитанском мостике и смотрел на юг поверх бурного моря. Офицеры вокруг него, с застывшими на лицах масками безучастности, всеми силами старались удержаться на ногах — судно дико качало. Они были запуганы до смерти. Но теперь его режим совершеннейшей дисциплины давал плоды: наступил экзамен, и те, кто остался, будут с ним до самого конца. Они пойдут за ним в ад, если нужно — и это, подумал он, бросив взгляд на карту, как раз там, куда они направляются.

Снег с дождём прекратились, небо становилось ясным. Видимость превосходна. Но, как бы то ни было, ветер стал сильнее, и волны вздымались ещё выше. Когда корабль погружался на дно водной долины, его окружала полуночная тьма, и стены чёрной воды, что поднимались с обеих сторон, вызывали у него такое чувство, будто корабль находится на дне расщелины. В такие секунды вершины волн стояли в ошеломляющих двадцати метрах над уровнем мостика. Валленар ни разу в жизни не видел такого моря, и расширенный обзор, хотя и полезный для его замысла, делал зрелище ещё более жутким. В обычных обстоятельствах следовало развернуться носом к ветру и плыть против него. Но этот вариант отпадал. Он должен следовать направлению, на котором ветер и волны оказывались почти под прямым углом, иначе более тяжёлый американский корабль ускользнёт.

Команданте наблюдал за тем, как нос эсминца вспахал море у длинной подошвы волны и медленно выполз наверх, за тем, как с castillo с грохотом хлестала вода, как корабль накренился на правый борт до тех пор, пока мостик не стал свисать над открытым пенистым океаном. Все без исключения схватились за опору. Мостик повисел в таком положении несколько пугающих секунд, затем медленно выпрямился, и по инерции качнулся на левый борт. То был особенно противный вал.

Валленар знал корабль, знал, что он может и чего не может. Он сумеет уловить тот миг, когда ветер и вода возьмут верх. Ещё не время — по крайней мере, не сейчас. Придётся быть настороже, понадобится приложить всё умение, чтобы не дать кораблю перевернуться и затонуть. Команданте лично поведёт корабль, не полагаясь на рулевого офицера.

Он увидел пенящийся вал, что смутно вырисовывался вдали, возвышаясь над остальными, и продвигался сквозь шторм наподобие кита. Валленар заговорил спокойно, чуть ли не беззаботно:

— Ослабить руль налево, двигатель правого борта назад на треть, левый — вперёд на две трети. Удерживайте нос.