Читаем Ледовый барьер полностью

— Будь ты проклят, Глинн, — сказал он. — Где тебя только черти носят?

Взгляд Глинна упал на Ллойда.

— Я изучал досье на Валленара. Теперь я знаю, что им движет.

— Чёрт, да какая разница! Он тот, кто движет нас, прямо к Антарктиде.

— Тиммер был сыном Валленара.

Ллойд резко остановился.

— Тиммер? — Спросил он в замешательстве.

— Офицер связи Валленара. Тот самый, который был убит метеоритом.

— Но это же абсурд. Насколько я слышал, у Тиммера были светлые волосы и голубые глаза?

— Он сын Валленара от любовницы, немки.

— Это ещё одно предположение, или у тебя есть свидетельства?

— Нет никаких данных о сыне, но это — единственное объяснение. Именно поэтому он так страстно хотел получить Тиммера обратно, когда я его навестил. И именно потому он изначально воздерживался от нападения на «Рольвааг»: я сказал ему, что Тиммер сидит на гауптвахте. Но как только мы отплыли от острова, он понял, что Тиммер мёртв. Полагаю, Валленар уверен, что его убили мы. И поэтому он преследует нас в международных водах. И вот из-за чего он никогда не откажется от преследования, пока не умрёт. Или пока не умрём мы.

Приступ ярости миновал. Ллойд почувствовал себя опустошённым, выдохшимся. Сейчас гнев бесполезен.

— И как же, помоги нам Бог, этот психологическая догадка нам поможет? — Сдержанным тоном спросил он.

Вместо того, чтобы ответить, Глинн снова посмотрел на Бриттон.

— На каком мы расстоянии от Ледового Барьера?

— Он в семидесяти семи морских милях к югу от нас.

— На радаре виден лёд?

— Господин Ховелл? — Повернувшись, спросила Бриттон.

— Есть дрейфующий лёд в десяти милях. Несколько гроулеров.[18] У самого Барьера дальний радар показывает наличие массивного ледяного острова. На самом деле, это два ледяных острова — похоже, один остров раскололся на две части.

— Направление?

— Один-девять-один.

— Я бы предложил направиться в ту сторону. Сделайте очень медленный поворот. Если Валленар не сразу заметит, что мы сменили курс, мы можем выиграть милю-две, — сказал Глинн.

Ховелл вопросительно посмотрел на Бриттон.

— Господин Глинн, — ответила та. — Это просто самоубийство — заводить такое огромное судно за Ледовый Барьер. Особенно в такую погоду.

— На то есть причины, — ответил Глинн.

— Может, поделишься с нами? — Спросил Ллойд. — Или ты опять собираешься оставить нас в неведении? Быть может, здесь у нас родится какое-нибудь независимое решение.

Глинн поочерёдно посмотрел на Ллойда, на Бриттон, а затем на Ховелла.

— Ну что же, — сказал он после секундного раздумья. — У нас остались всего два варианта: повернуть в сторону и попытаться убежать от эсминца, или продолжать идти прежним курсом и попытаться уйти от эсминца за Ледовый Барьер. Первый вариант упирается в практически стопроцентный провал. Второй упирается в провал с несколько меньшей вероятностью. К тому же у второго варианта есть ещё одно преимущество: таким образом мы заставляем эсминец идти поперёк волн.

— А что это за барьер такой, ледовый? — Спросил Ллойд.

— Так называется то место, где холодные воды морей Антарктиды сталкиваются с более тёплыми северными водами Атлантического и Тихого океанов. Океанографы называют это Антарктической Конвергенцией. Там бывают непроницаемые туманы и, конечно, очень опасные льды.

— Ты предлагаешь вести «Рольвааг» в туман и льды? Это и правда похоже на самоубийство.

— Что нам сейчас нужно, так это скрыться от преследования, нам нужно на достаточно долгое время потерять эсминец из виду и лечь на курс, который отведёт нас прочь. В темноте, во льдах и тумане, мы можем просто убежать.

— А ещё мы можем просто пойти ко дну.

— Вероятность налететь на айсберг меньше вероятности быть потопленным эсминцем.

— А что, если там не окажется тумана? — Спросил Ховелл.

— Тогда у нас возникнет серьёзная проблема.

Наступило долгое молчание. И затем Бриттон сказала:

— Господин Ховелл, изменяйте курс на один-девять-ноль. Поворачивайте медленно.

Первый помощник едва заметно помедлил, а затем чётким голосом подал команду рулевому. Но глаза Ховелла, не отрываясь, смотрели прямо в глаза Глинну.

«Рольвааг», 14:00

МакФарлэйн резко откинулся на неудобном пластиковом стуле, вздыхая и потирая глаза. Рядом сидела Рашель, щёлкая арахис и нисколько не заботясь о скорлупе, что падала на металлический настил каюты наблюдения. Единственным источником света в помещении служил единственный монитор, который висел перед ними высоко на переборке.

— Тебя что, никогда не утомляет этот проклятый арахис? — Спросил МакФарлэйн.

Казалось, Рашель на секунду задумалась над этим вопросом.

— Неа, — ответила она.

Они вновь замкнулись в молчании. С осознанием подступающей головной боли и слабого подташнивания, МакФарлэйн закрыл глаза. В этот самый миг качка судна, казалось, значительно возросла. Он слышал постукивание металла о металл и, время от времени, капель воды. Не считая этих звуков, в распростёртом под ними зеве танкера стояла полная тишина.

МакФарлэйн с усилием открыл глаза.

— Давай пройдёмся ещё раз, — сказал он.

— Мы уже просмотрели её пять раз, — ответила Рашель.