Читаем Ледовый барьер полностью

— Мне казалось, ты выбросил этого сукина сына из игры, — сказал Ллойд.

Глинн выпрямился, и Ллойд моментально успокоился, увидев, что на его лицо вернулось собранное, уверенное выражение.

— Наш друг, как оказалось, необычайно находчив.

— Находчив?

— Команданте Валленар сумел починить корабль, по крайней мере, отчасти. Настоящий подвиг. Я едва могу поверить в то, что это возможно. Правда, это не имеет ни малейшего значения.

— Почему это? — Спросила Бриттон.

— Ответ в психологическом профиле. Он не будет преследовать нас в международных водах.

— Довольно самонадеянное предсказание, если хотите знать моё мнение. Команданте — сумасшедший. Он может сделать всё, что угодно.

— Вы ошибаетесь. Команданте Валленар, несмотря ни на что, в сердце — морской офицер. Он гордится своей честью, верностью и привержен абстрактным военным идеалам. Исходя из этих соображений, в погоне за нами он не переступит за черту. Поступить так значило бы бросить тень на Чили — и создать неприятный инцидент с самым крупным поставщиком зарубежной помощи. Помимо прочего, он не поведёт повреждённое судно слишком далеко в надвигающийся шторм.

— Так почему же он продолжает погоню?

— Две причины. Во-первых, он не знает точно, где мы находимся, и продолжает надеяться на то, что перехватит нас до того, как мы выйдем в международные воды. Во-вторых, наш команданте — человек благородных жестов. Подобно псу, выбирающему цепь до конца, хотя и знает, что жертва недоступна, он дойдёт до водных границ своей страны, а затем повернёт обратно.

— Интересный анализ, — сказала Бриттон. — Но правильный ли он?

— Да, — ответил Глинн. — Правильный.

Его голос нёс в себе спокойную убеждённость. Ллойд улыбнулся.

— Я сделал ошибку, не доверившись тебе раньше. Я удовлетворён. Раз ты говоришь, что он не пересечёт границу, он её не пересечёт.

Бриттон промолчала. Глинн повернулся к ней с личным, чуть ли не интимным жестом, и Ллойд с удивлением увидел, как он нежно взял её за руку. Ллойд не вполне разобрал слова Глинна, но Бриттон, казалось, вспыхнула.

— Ладно, — произнесла она голосом, что был едва слышен.

Внезапно показался Паппап с двумя пустыми фужерами, который держал их в умоляющем жесте. Ллойд посмотрел на него, отметив, что тот неосознанно удерживает равновесие, несмотря на необычайно сильную качку.

— Есть ещё, а? — Спросил яган. — Для меня и моего друга, я хочу сказать.

На то, чтобы ответить, у Ллойда не оказалось времени. Внезапная вибрация, инфразвуковой гул сотрясли танкер до самого основания. Огни на мостике моргнули, и на мониторах возникла серая пелена электронного снега. В мгновение ока Бриттон и остальные офицеры уже стояли на местах.

— Чёрт возьми, что это было? — Резко спросил Ллойд.

Ему никто не ответил. Глинн снова стоял рядом с оператором, и они совещались друг с другом тихими настойчивыми голосами. По кораблю пронёсся непостижимый отзвук, почти стон. За ним последовал ещё один.

И затем, так же резко, как и возникли, помехи исчезли: на экранах появилось изображение, свет стал ярче и ровнее. Раздался хор стрекота и жужжания — это перезагружались приборы по всему мостику.

— Мы не знаем, что это было, — сказала Бриттон, наконец отвечая на вопрос Ллойда, и её взгляд метался с одного прибора на другой. — Какой-то общий сбой. Может быть, взрыв. Кажется, он повлиял на все системы корабля.

Она повернулась к первому помощнику.

— Список повреждений, немедленно.

Ховелл поднял трубку телефона и сделал два быстрых звонка. Через мгновение он её опустил, лицо сделалось пепельным.

— В резервуаре трюма, — сказал он. — Там, где метеорит. Произошла серьёзная авария.

— Какого рода авария? — Спросил Глинн.

— Разряд с камня.

Глинн повернулся к МакФарлэйну и Амире.

— Займитесь этим. Узнайте, что произошло, и почему. И, доктор Брамбель, вам лучше…

Но Брамбель уже исчез с мостика.

«Алмиранте Рамирес», 08:30

Валленар всматривался в темноту так упорно, будто это действие само по себе могло вернуть неуловимый танкер в поле зрения.

— Положение? — Негромко сказал он рулевому офицеру.

— Сэр, поскольку радар глушат, сказать сложно. Моя лучшая оценка — цель направляется курсом ноль-девять-ноль примерно на шестнадцати узлах.

— Расстояние?

— Не могу сказать точно, сэр. Что-то около тридцати морских миль. Если бы глушение не прервалось ненадолго несколько минут назад, у нас не было бы и этой информации.