Читаем Ледовые войны полностью

– Наутро после победы в Монреале наша делегация перелетела в Торонто, где предстояла вторая игра. Я поднялся в свой гостиничный номер и позвонил Беддосу: «Хелло, Дик! Это советский журналист Костя Гейвандов. Вы хозяин своему слову?» – «Разумеется! В полдень ждите у входа в ваш отель». Сообразив и эту историю обернуть себе на пользу, Беддос взял с собой редакционного фотографа, по дороге заехал в украинский квартал, где купил банку борща, покрошил в нее собственную публикацию и сделал все как обязался.

На следующий день в «Глоб энд мейл» напечатали снимок поедающего злополучную статью горе-пророка и его новую колонку, но совсем другой тональности: «От наших хваленых звезд хоккея смердит, а от нашего кленового сока теперь скулы воротит… Наши Скалистые горы на фоне уральских вершин смотрятся жалкими булыжниками, а полярное сияние в наших небесах меркнет на фоне того, как выглядит в полночь кротовая нора во глубине сибирских руд».

Тем временем канадский производитель алкогольных напитков «Макгиннесс», перед началом суперсерии выпустивший рекламный плакат: «Если они [русские.– Авт.] умеют играть в хоккей, то мы можем делать водку», срочно исправил этот слоган на «Они умеют играть в хоккей, а мы – делать водку».

Кстати, был еще один журналист, оплошавший с прогнозом насчет исхода той суперсерии. Речь идет об упоминавшемся выше сотруднике газеты «Монреаль стар» Джоне Робертсоне. В отличие от всех своих коллег, он предрек сборной НХЛ поражение в суперсерии.

– Мне приходилось в России бывать, и я имел представление о русском хоккее,– вспоминал впоследствии Робертсон.– А тут перед первой игрой в Монреале я пришел на тренировку их сборной, сел рядом с нашими хоккеистами и услышал, как они издевались над соперниками, высмеивая их стиль игры и экипировку. Вот я и написал, что наши могут проиграть, добавив: если окажусь неправ, съем свою публикацию.

В Канаде тогда непредвзятый взгляд на все, что касалось СССР, приравнивали к предательству, и Робертсона подвергли травле. По свидетельству «Глоб энд мейл», «Бог и царь НХЛ» обложил его всеми матерными словами и выражениями, какие только существуют в английском языке (мол, продался Советам), а наиболее оголтелые читатели «Монреаль стар» потребовали, чтобы Робертсон шел работать в «Правду». По завершении суперсерии он отправился в ресторан, заказал большую порцию салата, покрошил туда свою газетную колонку и, давясь, молча проглотил это блюдо…

Тем временем во второй встрече – в Торонто, пустив в ход испытанный метод грязной игры, «профи» взяли реванш за поражение в Монреале (4:1). После матча руководитель нашей делегации Андрей Старовойтов бросил судившим встречу американским арбитрам:

– Вы позволили энхаэловцам действовать как шайке громил.

А вратарь канадцев Кен Драйден впоследствии вспоминал:

– Порой становилось неловко, даже стыдно за своих. На месте русских я бы решил: эти канадцы, должно быть, сущие звери, раз позволяют себе подобные выходки.

То был, однако, единственный успех профессионалов в канадской половине суперсерии. В третьем матче, состоявшемся в Виннипеге, они вели в счете 4:2, но добились только ничьей (4:4), а в заключительной встрече в Ванкувере опять продули – 3:5.

– Не удивлюсь, если русские, вздумав освоить американский футбол, через пару лет станут чемпионами и в этом виде спорта,– сокрушенно мотал головой Фрэнк Маховлич.

Эспозито же, разъяренный не только поражением, но и поведением канадских болельщиков, к концу ванкуверского матча принявшихся выражать недовольство звездами НХЛ, заявил на всю страну:

– Теперь это не просто игра, а война на льду.

Много лет спустя он пояснил:

– Все, что исторгла тогда моя глотка, шло от моего сердца. Наши подростки, кричавшие, что коммунизм лучше, ранили меня до глубины души.

Сотрудник посольства Канады в Москве Гэри Смит, сыгравший ключевую роль в достижении договоренности о проведении Суперсерии-72, был ошарашен. «Высказывание Эспозито,– говорится в его мемуарах, изданных к 50-летию той суперсерии,– в корне противоречило стремлению канадского правительства снизить риск конфликта с СССР. Никто не хотел заменить клюшку и шайбу на стальной шлем и штык». (Что правда, то правда: тогдашний премьер-министр Канады Пьер Трюдо, в отличие от своего сына Джастина, занимающего тот же пост нынче, стремился наладить с нашей страной нормальные отношения без оглядки на США.)

Две недели спустя, когда суперсерия возобновилась в Москве, Смит попытался втолковать то же самое звезде НХЛ Бобби Орру (тот из-за травмы играть не мог, но тоже прилетел из Канады) – и напоролся на отповедь:

– Вы засиделись в России!

Первый матч в нашей столице состоялся 22 сентября. Дворец спорта в Лужниках был забит под завязку. В правительственной ложе расположился заядлый любитель хоккея Брежнев с приближенными, а на трибунах – три тысячи неистовых канадских фанатов, своей кричалкой «Da, da, Canada, nyet, nyet, Soviet» переоравших «Шайбу! Шайбу!», которую скандировали имевшие многократный численный перевес, но державшиеся чинно-благородно наши болельщики.