Читаем Ледовые войны полностью

– Я всю жизнь внушаю воспитанникам, что они обязаны побеждать в каждой игре, и изменять этому принципу не намерен. Команда сейчас выйдет на лед и покажет все, на что способна.

В некоторых вариациях та же версия звучит еще колоритнее: якобы, войдя в раж, Анатолий Владимирович вдобавок послал министра спорта на три… скажем так, на трибуну.

В подобной трактовке последующих событий, безусловно, есть нестыковки. Например, трудно поверить, чтобы Тарасов посмел возразить, да еще в вызывающей, грубой форме, главнокомандующему советского спорта. С другой стороны, не побоялся же Тарасов в 1969 году в присутствии самого Брежнева чуть не сорвать поединок за звание чемпиона СССР, уведя с площадки свою команду Центрального клуба Советской Армии (ЦСКА) в знак протеста против спорного решения судей в пользу «Спартака».

Тот матч транслировали по Центральному телевидению, но телезрителям причину такого поступка Анатолия Владимировича не объяснили. Зато свою версию случившегося в статье «Скандал на глазах у Брежнева» впоследствии изложил хоккейный обозреватель «Советского спорта», давний недоброжелатель Тарасова Евгений Рубин.

Сделал это он своеобразно: «Я не решился пожурить такого влиятельного и мстительного человека, как Тарасов, от себя лично, поэтому избрал обходной маневр»,– сослался на будто бы услышанное от Сологубова и Чернышева. Тех, однако, давно нет на свете, так что удостовериться в правоте Рубина невозможно, зато есть основания подозревать, что мстительность проявил он сам, тем более что, по свидетельству другого очевидца тех событий – Александра Гомельского[28], Тарасов «умел плодить врагов, особенно среди журналистов. Они ему этого не прощали».

Нрав у Тарасова и впрямь был крутой, суждения зачастую категоричные, безапелляционные. Из его интервью последних лет жизни: «Я был твердым, даже жестким тренером… Я любил всегда таких игроков, как Николай Пучков. Шайба попадает eму в лоб (маски-то когда появились!), он теряет сознание, приходит в себя и продолжает как ни в чем не бывало играть. Вот это боец, это победитель! Тогда у нас были в команде только такие, другие не задерживались».

О том, как однажды Николай Пучков в самом деле во время игры потерял, но через несколько минут вновь обрел сознание и опять встал в ворота после попавшей ему в лоб шайбы, я читал еще в юности в одном из спортивных репортажей. Хоккей оставил на лице Пучкова сорок семь шрамов, сделав его похожим на одного из лучших вратарей в истории НХЛ Терри Савчука, который тоже выходил на лед без маски и шлема.

Но и с теми игроками, кто в его команде «задерживался», у Анатолия Владимировича случались конфликты. Перескажу услышанное от Бориса Федосова, перемежая его слова собственными комментариями:

– Порой Тарасов перегибал палку. Будучи максималистом, постоянно ставившим перед собой все более высокие цели, он не очень-то считался с другими людьми, требуя от воспитанников неукоснительного выполнения своих указаний. Тренироваться заставлял на пределе физических возможностей и постоянно придумывал новые, все более трудные упражнения.

Из воспоминаний защитника ЦСКА и сборной СССР, олимпийского чемпиона Александра Гусева:

– Было такое упражнение – «бей канадца». Разбегаешься – и в дерево плечом. Тарасов следил, чтоб никто перед стволом не тормознул… Он также вывозил нас за дворец ЦСКА, к аэродрому. Там деревья, каменюки. Кульбиты на них делали, кувырки. Потом майку снимешь – у кого кровь течет, у кого спина синяя. Но настоящая каторга – когда на тебя надевают десятикилограммовый свинцовый пояс. Всю тренировку в нем пашешь. Или привяжут тебя к бортику резиновым жгутом. Ты вперед, а он тебя назад тянет. При этом надо то на одно колено упасть, то на другое, то на оба.

– В Швеции,– привел другой пример Гусев,– Тарасов велел прыгать в воду с десятиметровой вышки. Кто-то голос подал из строя: «А вам-то слабо, Анатолий Владимирович?» Тот молча залез на вышку и не задумываясь сиганул вниз. Весь живот отбил, но виду не подал, что больно. После этого уже все прыгали, никуда не денешься. Тарасов был неугомонный, все время что-то новое…

Как-то в Соединенных Штатах Тарасов попал на тренировку одного из клубов, игравших в американский футбол. Чтобы повысить физические кондиции своих подопечных, тренер той команды пригнал в тренировочный лагерь списанный зерноуборочный комбайн; каждое утро спортсмены впрягались в него, как бурлаки, и таскали по полю. Тарасову это нововведение приглянулось, и на обратном пути в Москву он поделился с помощниками: «Вот бы и нам где-нибудь трактор достать…»

Что из этой затеи вышло, не знаю, но послушаем Федосова дальше: