Только тогда Джейн догадалась, что Кейти указывает не на животное, а на пару костей, торчащих из снега, как два тонких белых стебля. Они могли быть останками диких животных, разорванных и загрызанных хищниками, за исключением одной маленькой детали. Окружность этих костей была такой, что не могла принадлежать ни одному животному.

Джейн присела и посмотрела на розовые и фиолетовые шарики, нанизанные на резиночку. Детский браслет.

Сердце колотилось, пока она поднималась обратно на ноги. Джейн посмотрела сквозь снежное пространство, которое простиралось до деревьев, и увидела кратеры в снегу, где койоты выкапывали сокровища, свежее мясо, которым они устроили себе праздник.

"Они все еще здесь", — вымолвила Кейти. "Семьи, дети. Люди никогда не покидали Царство Божие". Она смотрела вниз на землю, как если бы обнаружила еще какой-то новый ужас у себя под ногами. "Они прямо здесь".

30

К вечеру команда коронеров извлекла пятнадцатое тело из мерзлого грунта. Оно лежало, перемешавшись с другими трупами, похороненными в одной общей яме, конечности переплелись в гротескном групповом объятье. Могила была неглубокой, покрытой лишь тонким слоем почвы, настолько небольшим, что даже через полтора фута снега поверх падальщики учуяли клад с мясом. Как и четырнадцать тел до него, этот труп вынули из ямы с замороженными конечностями и жесткими, инкрустированными льдом ресницами. Это был еще совсем ребенок, около шести месяцев от роду, одетый в хлопковую пижамку с длинными рукавами, украшенную крошечными самолетами. Полностью неповрежденный. Как и другие тела, тоже без признаков насилия. За исключением посмертных повреждений от падальщиков, трупы были странно, тревожаще нетронутыми.

Этот ребенок был самый неповрежденный из всех, глаза закрыты, словно он спит, кожа гладкая и молочно-белая, как фарфор. Просто кукла, вот какая первая мысль посетила Джейн, когда она увидела крошечный труп в яме. Это было тем, во что ей хотелось верить. Но вскоре истина стала очевидной, когда команда коронеров в биологически защитных костюмах, надетых поверх тяжелой зимней одежды, осторожно высвободили тело из могилы.

Джейн наблюдала, как с неумолимым постоянством появляются новые трупы, и младенец расстроил ее больше всего, потому что заставил подумать о своей дочери. Она попыталась блокировать картинку, но та уже возникла в ее голове: безжизненное личико Реджины, кожа покрыта инеем.

Она резко отвернулась от ямы и пошла туда, где стояли припаркованные машины. Кейти по-прежнему ютилась в своем внедорожнике. Джейн села рядом с ней и захлопнула дверцу. В автомобиле было накурено, и Джейн заметила, что пепельница была полна. Трясущимися руками Кейти прикурила еще одну сигарету и судорожно затянулась. Две женщины сидели, не произнося ни слова. Через лобовое стекло они наблюдали, как член команды коронеров с сожалением положил маленький сверток в фургон морга и закрыл дверь. Оставалось слишком мало дневного света. Завтра раскопки будут возобновлены, и они, безусловно, найдут еще больше тел. На дне ямы рабочие уже разглядели замерзшие конечности взрослых.

"Ни ножевых ранений. Ни пуль", — сказала Джейн, пока наблюдала, как фургон морга уезжает прочь. "Они выглядят, словно просто заснули. И умерли".

"Джонстаун", — пробормотала Кейти. "Вы помните его, не так ли? Преподобный Джим Джонс. Он перевез тысячу последователей из Калифорнии в Гайану. Создал свою собственную коммуну. Когда власти США начали расследование, он приказал своим последователям совершить самоубийство. Более девятисот человек покончили с собой".

"Вы думаете, это тоже было массовым самоубийством?"

"А что же еще это может быть?" — Кейти глядела в окно на место захоронения. "В Джонстауне они напоили детей первыми. Дали им цианид, подмешанный в сладкий пунш. Напиток со вкусом смерти. Представьте себе, что делаете это. Наполняете бутылку ядом. Поите Вашего собственного ребенка. Засовываете соску ему в рот. Представьте себе, что наблюдаете за тем, как он пьет, зная, что он в последний раз смотрит на Вас и улыбается".

"Нет, я не могу такого представить."

"Но в Джонстауне они сделали это. Они убили своих детей, а затем себя. Все потому, что некий так называемый пророк приказал им". Кейти повернулась к ней с испуганным лицом. Глубокие тени в автомобиле подчеркивали темные круги под ее глазами. "Иеремия Гуд имеет власть, чтобы приказывать им. Он может заставить вас отречься от своего имущества и повернуться к миру спиной. Он может заставить вас отказаться от дочери и выгнать собственного сына. Он может вручить вам чашу с ядом и приказать выпить ее, и вы это сделаете. И вы сделаете это с улыбкой, потому что нет ничего важнее, чем угодить ему."

"Я задавала Вам этот вопрос раньше. Думаю, я знаю ответ. Это имеет к Вам личное отношение, так?"

Слова Джейн, произнесенные очень тихо, казалось, оглушили Кейти. Она затихла, пока ее сигарета медленно тлела. Внезапно она затушила ее и встретилась взглядом с Джейн. "Вы уж поверьте, это чертовски личное", — ответила она.