Она повернулась, чтобы посмотреть на отца и мать. Она молча умоляла их увести ее из этого места домой, туда, откуда они приехали. Они оба сияли от восторга, пока пели. Оглядывая зал, она искала того, кто вырвет ее из этого кошмара, но все, что она увидела — это море одобрительных улыбок и кивающих голов. Комнату, где солнечный свет сиял на лепестках цветов, где две сотни голосов поднимались в песне.

Комнату, где никто не слышал, где никто не хотел слышать тихий крик тринадцатилетней девочки.

2

Шестнадцать лет спустя

Они подошли к концу романа, но ни один из них не признавал этого. Вместо этого они говорили о затопленных дождем дорогах и какое плохое движение было этим утром и о вероятности того, что ее рейс из аэропорта Логан будет отложен. Они не говорили о том, что занимало их обоих, хотя Маура Айлз слышала это в голосе Дэниела Брофи и в своем собственном голосе. Оба они притворялись, что между ними ничего не изменилось. Нет, они просто устали, потому что легли спать во второй половине ночи, занимаясь все той же нездоровой половой связью. Эта связь, которая всегда заставляла ее чувствовать себя нуждающейся и требовательной.

Если бы только ты смог оставаться здесь со мной каждую ночь.

Ты видишь меня здесь и сейчас, Маура.

Но не всегда. Не раньше, чем ты сделаешь выбор.

Она смотрела в окно автомобиля на льющий дождь. Дэниел не может выбрать сам, подумала она. И даже если он выберет меня, даже если он оставит сан, оставит свою драгоценную церковь, его вина всегда будет с нами в комнате, ослепляя нас, словно его невидимая повелительница. Она смотрела, как стеклоочистители сбивают пленку воды и мрачный свет за окном соответствовал ее настроению.

"Ты скоро будешь на месте", — сказал он. "Ты зарегистрировалась на рейс через Интернет"?

"Вчера. У меня есть посадочный талон".

"Хорошо. Это сэкономит тебе несколько минут".

"Мне нужна багажная квитанция на мой чемодан. Я не смогла засунуть свою зимнюю одежду в ручную кладь".

"Тебе не кажется, что они могли бы выбрать какое-нибудь теплое и солнечное место для медицинской конференции? Почему ноябрьский Вайоминг?"

"Джексон-Хоул вроде бы красив".

"Так это Бермуды".

Она осмелилась посмотреть на него. Мрак автомобиля скрывал озабоченные линии его лица, но она могла видеть увеличившееся серебро в его волосах. Насколько же старше мы стали всего за один год, подумала она. Любовь сделала нас обоих старше.

"Когда я вернусь, сходим в какое-нибудь теплое место вместе", — сказала она. "Только на выходные". Она безрассудно рассмеялась. "Черт возьми, давай забудем о мире и уедем куда-нибудь на месяц".

Он молчал.

"Или я прошу слишком много?" — тихо сказала она.

Он издал усталый вздох. "Как бы нам не хотелось забыть обо всем мире, он всегда здесь. И мы должны вернуться к нему".

"Мы ничего не должны делать".

Взгляд, который он бросил на нее, был бесконечно грустным. "На самом деле ты не веришь в это, Маура". Он обратил свой взор на дорогу. "Я тоже".

Нет, подумала она. Мы оба верим в эту чертову ответственность. Я хожу на работу каждый день, плачу налоги точно по графику и делаю то, что мир ждет от меня. Я могу болтать о том, что хочу сбежать с ним и совершать что-то дикое и безумное, но я знаю, что никогда этого не сделаю. И Дэниел не сделает.

Он остановился у въезда в ее терминал. Минуту они сидели, не глядя друг на друга. Вместо этого она сосредоточилась на своих попутчиках, ожидающих регистрации на рейс, все одеты в плащи, будто собравшиеся на похороны дождливым ноябрьским утром. Ей действительно не хотелось выходить из теплой машины и присоединяться к удрученной толпе путешественников. Вместо этого полета я могла бы попросить его отвезти меня обратно домой, размышляла она. Если бы у нас было несколько часов, чтобы поговорить об этом, может быть, мы смогли бы найти способ не ставить работу между нами.

Костяшки пальцев постучали в ветровое стекло, она подняла глаза и увидела аэропортового полицейского, глядевшего на них. "Это только для выгрузки", — рявкнул он. "Вы должны переставить транспортное средство".

Дэниел опустил окно. "Я просто подвожу ее".

"Ну, не растягивайте это на весь день".

"Я возьму твой багаж", — сказал Дэниел. Он вышел из машины.

С минуту они стояли, дрожа, вместе на бордюре, молча на фоне какофонии грохота автобусов и сигналов машин. Если бы он был моим мужем, думала она, мы бы поцеловали друг друга на прощание прямо здесь. Но слишком долго они избегали проявления каких-либо чувств на публике, и хотя он не надел воротничок священника сегодня утром, даже объятье казалось опасным.

"Я не должна ехать на эту конференцию", — сказала она. "Мы могли бы провести неделю вместе".

Он вздохнул. "Маура, я не могу просто взять и исчезнуть на неделю".

"А когда сможешь"?

"Мне нужно время, чтобы организовать отпуск. Мы поедем, я обещаю".