Кирилл уже практически уснул, когда наконец-то появилась Лежнева.

– Чайку! – И снова Ганыкин включил дешевого бодрячка.

Поднялся, схватил кружку, чайник, подставил стул.

– А убираться кто будет? – спросила Ольга, снимая пуховый платок.

Волосы уже не мокрые, хотя и не сухие.

– В бане? Я уберусь!

– Уберись!.. Просто уберись! – открывая дверь в свою комнату, сказала Ольга. – Вы уже договорились?

Она остановилась, развернулась на сто восемьдесят градусов, обвела взглядом комнату и будто случайно зацепилась взглядом за Ганыкина, а затем и за Кирилла.

– О чем? – Рома затаил дыхание.

Кирилл чуть не фыркнул, глядя на него. Пессимисты утверждают, что все женщины шлюхи, а оптимисты на это надеются. Видимо, Ганыкин из таких вот оптимистов, если решил, что Ольга ставит их с Кириллом в очередь к своему телу. Теперь им остается лишь выбрать, кому ложиться с ней первым.

– Кому спать, а кому на пост! – пояснила Ольга.

Ганыкин скривился, косо глядя на нее, но промолчал.

– А как вы хотели? Обстановка у нас, если хотите, сложная, незнакомая обстановка, убийства, похищения.

– Медведи, – усмехнулся Кирилл.

– Медведи, волки… – совершенно серьезно глянула на него Ольга. Но не выдержала, все-таки добавила сарказма в блюдо, которое хотела подать холодным: – Олени!

– И что, с берданкой вокруг дома? – спросил Ганыкин.

– Ходи, летай, стой, сиди, но враг не должен пройти. В двадцать три ноль-ноль отправляйся!

– А можно охранять вас у ваших ног?

– А с трех до шести дежурит лейтенант Батищев, – проигнорировав вопрос, сказала Ольга. – В шесть подъем и выезд. На сегодня все!

– Не понял, мне четыре часа, а Батищеву всего три? – возмутился Ганыкин.

Но Ольга даже ухом не повела, дверь за ней закрылась тихо.

– Ты еще спроси, почему она себя дежурить не назначила.

В туалет Кирилл идти не стал, из дырки пока еще воняло несильно, но все равно приятного мало. Малую нужду он справил прямо у порога. Ветер успокоился, снег падал ровно, к утру навалит, скроет следы.

Ганыкин завалился спать, лег и Кирилл. В доме стихло, только кровати поскрипывали да часы тикали. И за окном тишина необыкновенная, будто не воздух там на улице, а вата.

Кирилл закрыл глаза и представил себя в холле огромного космического отеля. Футуристический модерн, сверхвысокие технологии, и ни одной живой души. Вокруг только андроиды, внешне, а местами и внутренне ничем не отличающиеся от людей. Он единственный живой человек, царь и бог для роботов, его слово – закон для них. А девушки в отеле такие красивые, все рады угодить, белокурая блондинка в коротком форменном платье ведет Кирилла в номер, в лифте он кладет руку ей на попку, а там тепло и упругость земной женщины, а главное, никаких возражений, удовольствие в киберглазах, может, и не живое, но такое искреннее. А в номере девушка, угадав желание клиента, сама снимает с него рубашку, джинсы… Но и это не самое интересное. После свидания с одной девушкой ему подает обед другая, ничуть не хуже и такая же на все согласная. Завтраки, обеды, ужины хоть и не бесплатные, но Кириллу ничего не стоят. Потому что в мире больше нет живых людей, ему отпущен безлимитный кредит на обслуживание, возвращать деньги некому, а отель может функционировать вечность или как минимум до конца его дней. И жить в этом кибернетическом раю Кирилл может, ничего не делая. Это же так здорово жить, не работать, но все иметь…

5

Яма глубокая, метра три, не меньше, люди вокруг могилы, у всех скорбные лица. Он лежит на дне, связанный по рукам и ногам, а на него опускается гроб. Люди стоят, смотрят вниз, но видят только гроб, а лежащего на дне человека нет. Он их видит, они его нет, а гроб все ниже. Вот он опускается на Кирилла, вжимая его в землю своей тяжестью, могильщики высвобождают свои веревки, тянут их на себя, будто змеи ползут по груди, по ногам. Кто-то бросает на гроб горсть земли, слышно, как тарахтит дизельный движок, это к могиле подбирается трактор, своим отвалом он в один заход погребет и покойника, и живого под ним. Не выдержав напряжения, Кирилл закричал. И проснулся.

Он лежал в своей постели, в комнате горел свет, Ганыкин сидел на диване с открытым ртом, взгляд отсутствующий, как будто он еще из своих снов не вышел. Рома только-только проснулся, а разбудил его тот, кто включил свет, а затем скрылся в своей комнате. Или в сенях? Оттуда донесся звук прерывисто льющей воды – похоже, Ольга уже умывается. За окном темно, но слышно, как по улице уже куда-то вдаль уползает трактор. Откуда в этой глуши трактор?

Кирилл сел на кровать, Ганыкин тоскливо глянул на него, ему тоже не хотелось подниматься. А надо, печь за ночь остыла, в доме холодно, а к вечеру температура упадет еще ниже, возможно, до нуля. Вставать надо, в подклеть за дровами спускаться. Протопить печь, а потом уже и на капище ехать. Если получится. Снегу за ночь могло много навалить.

Открылась дверь, в горницу с полотенцем на плече зашла Лежнева. Даже издалека от нее пахло зубной пастой. И, кажется, ледяной водой.

– Спал? – спросила она, строго глядя на Кирилла.

– Так это ты меня хоронила? – усмехнулся он в ответ.