В комнату входил вихрастый мужчина в стеганом армейском ватнике нараспашку. Светлые волосы, светлый взгляд, светлая улыбка. Роста чуть выше среднего. И возраста немногим больше среднего, лет сорок пять – пятьдесят. Светлый цвет волос не позволял определить, сколько в них седины. Кожа лица обветренная, на лбу глубокая морщина, вокруг глаз – мелкие, чувствовался почтенный возраст, но мужчина и близко не выглядел стариком. Никакой усталости от жизни, бодрый, лоснящийся здоровьем, зубы с желтизной от табака, но крепкие, без кариеса. Смущал только топор в руке.

Мужчина остановился, едва переступив порог, заметил, куда смотрит Ольга, улыбнулся и приставил топор к стенке в углу комнаты. Топор небольшой, плотницкий, судя по состоянию обуха – брошенным под дождем его оставляли редко. Чего не скажешь о тяжеленном колуне, вбитом в колоду за окном.

– Это я шел, прихватил.

– Вы же красить ходили!

Ольга смотрела мужчине в лицо; ни она, ни Кирилл не замечали свежих следов краски. Ватник относительно чистый, свитер под ним. И на руках ничего, кроме рабочих мозолей от того же топора. Ацетоном или чем-то в этом роде не пахло.

– Да хотел, смотрю, доска подгнила, сначала заменить надо, потом красить… Столько всего, за всем не угонишься.

Ольга разговаривала с хозяином дома, а Кирилл взял его паспорт. Диконов Тихон Семенович, семьдесят первого года, место рождения город Санкт-Петербург, там же и зарегистрирован. Здесь же в паспорте лежало свидетельство о временной регистрации. Штамп о браке с Белозеровой Марией Витальевной. И в паспорте Белозеровой штамп о регистрации с той же датой. И дети вписаны как у одного, так и у другого. Четверо детей, двое женского пола, столько же мужского, Евдокия, Клавдия, Семен и Богдан.

Зарегистрировали брак Диконовы по месту жительства, в районном загсе. А зарегистрированы все по месту рождения, Диконов – в Санкт-Петербурге, а жена – в городе Пудож Республики Карелия. Недалеко от Петрозаводска, строго на восток, но по другую сторону Онежского озера, практически на границе с Вологодской областью. Но это понятно, Кирилл и сам бы не стал выписываться из Питера, с той же медициной там уж куда лучше, чем здесь. Насчет Пудожа он так сказать не мог, не знал.

– А вы, я смотрю, пытаетесь? Три дома у вас, часовня. Зачем вам столько?

– А дети?.. Дети вырастут, им жить где-то надо. Можно, конечно, с родителями, но зачем, если можно дом поставить?

– Домов брошенных, бревен хороших хватает.

– Да, хватает, но так бревна сами в сруб не ложатся.

– Еще и богов, говорят, языческих рубите?

– Ну да, есть грех, – без всякого раскаяния улыбнулся Диконов.

– Днем часовня, ночью капище?

– Почему ночью? История для меня светлая сторона Луны. Даже если она кровавая.

– А что там на вашем капище кровавого? – оживилась Лежнева.

– Да, говорят, там раньше не только животных в жертву приносили, но и людей. Человеческие жертвы, что в этом хорошего?

– Зачем же вы тогда истуканов ставите? Я правильно сказала, истуканов?

– Ну, в общем, да, – безмятежно улыбнулся Диконов.

– Зачем?

– Да думал музей открыть, история русской карельской деревни, деревню вот, считай, восстановил…

– Неплохо, кстати сказать, вышло.

– Ну да, музей, может, и неплохой, только вот билеты продавать некому.

– Ну да, с маркетингом вы не угадали, – улыбнулся Кирилл.

– Да я не за маркетингом сюда ехал, за деревенской жизнью. А музей так, для души… Может, я всю жизнь мечтал в музее жить? – весело улыбнулся Диконов.

– А разве Санкт-Петербург не город-музей?

– С Санкт-Петербургом меня связывают горькие воспоминания, – вздохнул мужчина.

– Паспорт вы в сорок пять лет меняли, – сказал Кирилл.

– Да… Моя первая жена в новом паспорте не указана…

– Я пойду? – низко опустив голову, тихо спросила Мария. – Для коровы запарить надо.

– Успеешь! – Диконов взял жену за руку и с нежной просьбой посмотрел ей в глаза.

И она кивнула в знак смирения. Как будто извинила его за разговор о прошлой жизни. С другой женщиной.

– Давай на стол собери! Гостей покормить надо.

– Да мы не голодны, – качнула головой Ольга.

Но Диконов строго, с укором глянул на нее:

– Не надо так говорить, вы не в городе, тем более холода настали, никто не знает, что будет через час-другой, вдруг в дороге застрянете? Снегом занесет, позвонить не позвонишь, сотовый здесь не ловит.

– У нас спутниковый телефон, – таким же строгим взглядом ответила Ольга.

– А пироги ваш телефон печь умеет?

И снова Диконов улыбался, как ясно солнышко. Кирилл с интересом наблюдал за ним. Мужчина ничуть не производил впечатления набожного, помешанного на старине фанатика. Возможно, в эту глушь он забрался на негативе, но сейчас он полон позитива. Молодая жена, дети, своя деревня на берегу живописного озера, причем с часовней, есть трактор, есть источник финансирования, дела ладятся, времени хватает даже на глупые забавы с языческими идолами. Зачем ему похищать девушек и убивать их родителей?

Но кто-то же похитил Варвару Карпову? Кто-то же убил ее мать и, возможно, отца. Убийцу нужно искать, но делать это можно в теплой компании, за самоваром, за пирогами.

7