— Это мне известно. И я вовсе не утверждаю, что они плохо поработали, но они обнаружили только свидетельства, лежавшие на самой поверхности, причем, возможно, специально подстроенные. Но чтобы разобраться в этой путанице, требуется нечто большее — требуется личная заинтересованность. Следователям было абсолютно все равно кому, в конце концов, достанется усадьба Маллоу: мне или этому проходимцу.

— Но перекрестный допрос не смог поколебать показания Томаса Уайтхауса, — напомнила Сара.

— Именно. Но тот же самый Томас Уайтхаус упорно избегал встречи со мной. Всякий раз, как только мне удавалось установить место его пребывания, он куда-нибудь переезжал. А сегодня, когда я уже подумал, что наконец-то поймал его, выяснилось, что совсем недавно он отбыл в Тринидад.

— Не дождавшись решения присяжных?

— Он свое дело сделал, и было желательно поскорее от него избавиться, сунув ему, естественно, в карман приличный гонорар.

— Ты полагаешь, он лгал? В действительности он не знал Блейна в течение двадцати лет с момента прибытия того подростком в Вест-Индию? Но помнится, следователи, побывавшие в Тринидаде, полностью подтвердили этот факт.

— Тогда почему мистер Уайтхаус так неуловим? Почему мне до сих пор не удалось с ним потолковать? Быть может, потому, что он не очень хороший лжец? Я непременно разыщу его в Тринидаде. И не только это. Постараюсь раскопать и другие нужные нам улики. Необходимо кое-что прояснить, отыскать надгробный памятник Блейна Маллоу.

— О Господи! — изумилась тетя Аделаида. — Вы полагаете, что он мертв?

— Возможно. Наверняка не знаю.

— Если это так, то негодяя и его жену следует разоблачить.

— Мальчика зовут Тайтус, — неожиданно сказала Сара без всякой связи с обсуждаемым вопросом.

Амброс сердито прищурился:

— Так звали моего дедушку. Интересно: получил ли ребенок это имя при крещении или лишь недавно.

— Но его необыкновенное сходство с портретом. Никто не мог этого отрицать.

Впервые Амброс слегка заколебался.

— Согласен. Это самое веское доказательство, которым они располагают. Трудно объяснить, но разумное объяснение должно существовать, — добавил он решительно, — и я собираюсь его найти. С твоей помощью, Сара. Ведь ты не откажешься помочь?

— Шпионить! — пробормотала тетя Аделаида с возмущением.

— Но у меня нет рекомендательных писем, — заметила Сара. — В порядочных семьях не принимают на службу без рекомендаций.

— Не стану спорить по поводу эпитета «порядочный», — проговорил Амброс с сарказмом, — но должен признать, что эти люди будут стараться во всем соблюдать этикет. А потому я не сомневаюсь, что твоя тетя, Сара, с удовольствием даст тебе требуемую рекомендацию.

— Вы хотите, чтобы я совершила подлог! — воскликнула шокированная тетя Аделаида.

— Разве это подлог — написать, что мисс Милдмей прожила у вас последние восемнадцать месяцев и показала себя весьма достойным и приятным человеком? Отнюдь. Давай, Сара, поцелуй меня и скажи, что ты меня поддержишь. В конце концов, ты собираешься стать моей женой или нет?

Сара колебалась лишь какую-то долю секунды. Потом она подошла к Амбросу, и тот нежно коснулся губами ее щеки. Это был почти неосязаемый поцелуй. Пройдут многие месяцы, и немало воды утечет в Карибское море, прежде чем он сможет по-настоящему, как муж свою жену, поцеловать ее.

Но Сару сильно приободрила решимость Амброса и его планы; будущее сулило немало волнений и тревог. Преисполненная, как и Амброс, энергии и надежды, она уже не обращала внимания на критику тети Аделаиды.

ГЛАВА 3

Возле дома на Кенсингтон-стрит, возведенном в фешенебельном районе, остановился экипаж. Уже стемнело, и леди Мальвина, всматриваясь через щель между тяжелыми гардинами, никак не могла разглядеть, кто подъехал. Не иначе как Блейн. В самом деле Блейн? Леди Мальвина медленно кивнула головой, на лице появилось лукавое и довольное выражение. Как он великолепен: высокий, красивый, немного бесшабашный. Словом, тип мужчины, который она всегда втайне обожала. И как он непохож на одностороннего, до отвращения благовоспитанного Амброса.

Ей никогда не забыть тот потрясающий момент, когда Полли доложила, что ее давно пропавший сын Блейн находится в гостиной и жаждет увидеться с нею. В сильнейшем волнении пожилая леди поспешила вниз. Ведь до сих пор леди Мальвина упорно не желала никому — даже напыщенному старому Джорджу Третьюи, адвокату покойного мужа, — признаться в том, что уже постарела и почти совершенно забыла, как ее беспутный дорогой сыночек выглядел двадцать лет тому назад, и слабо представляла, как он мог выглядеть теперь.

Леди Мальвина была в таком возбуждении от неожиданного появления сына, что вряд ли нашла бы в себе силы отвергнуть его, даже если бы он оказался чернокожим! Но стоило ей только взглянуть на стоявших в комнате людей, и все стало ясно.

Старуха увидела мальчика.

Безмозглая служанка Полли в спешке не сообщила, что помимо мужчины, который якобы является ее сыном, внизу находятся также его жена и ребенок.