Читаем Лед Бомбея полностью

– Просперу очень неприятны отношения с этим человеком. Но он должен любой ценой сохранить свою студию. И он, конечно же, сознает свою вину в гибели Майи и в том, что Сами впутал меня в эту историю.

Я была почти полностью уверена в том, что она импровизирует. И тут послышались шаги медсестры.

– Мне не совсем ясна природа тех уз, которые связывают тебя с Проспером, но я знаю, что узы, связывавшие Проспера с Майей, стали настолько тесными, что в один прекрасный день лопнули. Он несет такую же ответственность за ее гибель, как если бы сам лично своими руками столкнул ее с балкона.

А про себя я задавалась вопросом: «А какие у вас супружеские отношения с Проспером, сестричка? Нет ли в них чего-то необычного? Не отдает ли твой муженек дань флагелляции, содомии, копрофилии или каким-нибудь другим старым добрым традициям английских привилегированных школ? Может быть, поэтому ты ежишься всякий раз, как он натягивает нити?»

Но тут такт мне уже больше не потребовался – Миранда ушла.

* * *

Проснувшись некоторое время спустя, я обнаружила двоих мужчин в форме рядом с кроватью, терпеливо ожидающих моего пробуждения.

– Итак, мадам, вы проснулись, – сказал тот из них, усы которого напоминали комичную пластиковую карнавальную маску с громадным носом неправильной формы и очками.

– Теперь, возможно, вы сможете ответить на несколько наших вопросов, – произнес второй, с лицом столь же гладким и блестящим, как сваренное вкрутую яйцо.

– Вы пытались найти Роби, молодого человека из студии Калеба Мистри? – спросила я. – Или Сунилу, хиджру, которая должна была встретиться со мной прошлой ночью в Центральном отделе реквизита?

Они обменялись взглядами друг с другом.

– Ах да, – сказал усатый, – эта история о мафиози и таинственных фотографиях, которую нам уже пересказала ваша сестра. Но мы полагаем, что, возможно, теперь вам следует несколько изменить вашу версию и рассказать нам, к примеру, правду о том, что вы делали в Центральном отделе реквизита в неурочное время, ночью, в такую сильную бурю?

– Там было трое мужчин, – ответила я спокойно. – Один по имени Эйкрс, европеец или американец, часто приезжающий в Индию и живущий здесь подолгу. На нем была майка с рекламой фильма «Парк юрского периода». – Я сама понимала, насколько идиотски звучат мои показания, и старалась говорить как можно яснее, несмотря на продолжавшееся действие транквилизаторов. – Черная. С надписью золотыми буквами. Он как-то связан с торговлей недвижимостью. Другого зовут Чота Джонни, а третий – наверное, это был парень по имени Бада Джонни – должен был находиться где-то поблизости, так как кто-то оглушил меня.

Полицейские обменялись насмешливыми взглядами, затем что-то записали в блокноты.

– Мужчина по имени Эйкрс, связанный с торговлей недвижимостью, в майке с рекламой фильма «Парк юрского периода» – все это очень, очень занимательно, – сказал похожий на яйцо. – Но фильм «Парк юрского периода» еще не шел в Бомбее. И ваша сестра сообщила нам, что в последнее время вы страдали от сильной депрессии. А к этому добавилось также и избиение и... унижение какими-то подонками несколькими ночами ранее.

– А что, можно как-то иначе? – сказала я.

– Простите, мадам?

– Я хотела сказать: неужели, по вашему мнению, можно все это перенести и не страдать от депрессии?

Яйцеподобный осклабился. Появившиеся вследствие этого многочисленные морщинки у него на лице сделали его похожим на Шалтая-Болтая после падения со стены.

– Нет никаких оснований сердиться, мадам. Возможно, все это и произошло только потому, что вы забрели в те места, куда вам не следовало ходить, и стали копаться в тех вещах, которые вас не касаются. Служащий отеля, в котором вы остановились, подтвердил, что в последнее время вы очень много пили и прошлой ночью в особенности. А портье добавил также, что вы часто говорили грубости совершенно без всякой причины.

– Нет, это просто невероятно! Наверное, вы собираетесь привлечь меня к ответственности за недостаточно женственное поведение?

Они что-то еще записали в свои блокноты. Мои слова ни в малейшей мере не поколебали их бюрократическую броню. В это мгновение появилась сестра и сказала, что им придется прийти позже.

Я лежала в постели и думала, ждет ли моего прихода Гул. Утро уже давно прошло. Найдет ли он меня, если я все-таки приду к телеграфу на Кэделл-роуд? По крайней мере у меня в палате есть телефон, и, как ни странно, несмотря на муссон, он работает.

Голос Рэма на другом конце провода звучал как-то не совсем уверенно. Оказалось, что какие-то негодяи ворвались в его студию, вынесли оттуда все компьютеры, которые смогли забрать, а на остальных разбили мониторы, мочились на его бумаги и растоптали дискеты с программным обеспечением. Все наши заметки пропали, включая отчет о вскрытии, полученный от двоюродного брата Рэма. Цель происшедшего была совершенно ясна. И Рэм решил прислушаться к намеку. На те две недели или даже более, пока его студию будут приводить в порядок и ремонтировать, он собирался перевезти остатки оборудования в прибрежный отель «Форт Агуада» в Гоа.