Вспышки строба прекратились. Я услышал, как Эйкрс что-то говорит кому-то из своих людей. Сбросила туфли. Для меня оставался один-единственный шанс: плыть вдоль берега до одного из старых восточноиндийских доков. В памяти всплыла нечеткая газетная фотография парохода «Зефир» из бомбейского порта, который когда-то подняла и разбила о бетонную стену пирса Баллард муссонная волна.

Голоса слышались уже у самой двери в ту комнату, в которой я находилась. Невысокий человечек приставил плечо к двери. Я осветила фонариком стену здания и обратила внимание на влажные блестящие доски. Прямо подо мной внизу находился док. Бросив последний взгляд на лик улыбающегося Ганеши, я вылезла в окно, мгновение удерживалась руками за край, а затем рухнула вниз.

Акт IV

Аква регия

1

Я упала не на территорию дока, а в воду и при этом страшно неудачно. Мгновенно я почувствовала, как волны начали затягивать меня под воду, одновременно бросая на кучи хлама и ракушек.

Причины смерти: утопление. Вначале наступает паника. Смесь из воды, воздуха и слизи образует пену, мешающую дыханию. Сознательная борьба за жизнь прекращается с началом последних конвульсий.

Причины смерти: отравление. При отравлении стрихнином жертва испытывает чувство беспокойства, сходное с клаустрофобией, и ощущение надвигающегося удушья, за которыми следуют мышечные сокращения, еще более сильные, чем родовые схватки. И так же, как при родах, названные сокращения перемежаются с периодами относительного покоя. Жертва испытывает нестерпимую жажду.

Я не умру такой сухой смертью, говорила моя мать, сжимая в руках ягоды, содержащие стрихнин.

В тех снах, в которых я вижу свою мать, я всегда плаваю.

Присоединяйся к утопленникам, говорит мне голос, очень близкий, очень родной.

Как уйти от внутреннего преследования? Я вдохнула последний дюйм воздуха. Глаза горели от морской соли. Я ухватилась за что-то твердое на поверхности волн и поплыла на спине, помогая себе одной рукой, как не совсем удачным плавником, а другой обхватив этот ненадежный плавучий островок. Я напоминала себе какую-то морскую тварь, находящуюся в своем эволюционном развитии на полпути от моря к суше. Внутренние образы: она царапается, пытаясь спастись. Вскрытие: ее легкие – бледные и вздувшиеся, как карнавальные шарики, как руки прачки. Как преступники давно ушедших столетий, которых вешали на берегу во время отлива и оставляли висеть на время трех приливов. Белая пена вокруг рта. Водопроводная вода, уносящая влагу из ее крови. Воду за воду. Кровь, хлорированная, как вода в общественном бассейне.

Пережить трансформацию в море в нечто иное и странное.

Я попалась в сеть, словно в околоплодный мешок.

Волнение моря. Погребение в море.

– Ты спишь и видишь сны, – говорит мне чей-то голос. Я тону и вижу во сне светлячков. Наказание должно соответствовать преступлению.

– Вы грезите, мисс Бенегал.

* * *

Рыбаки-коли, поймавшие меня в свои сети, должно быть, решили, что муссон все-таки еще не начался, а возможно, им до такой степени нужны были деньги, что они не могли себе позволить при условии какого угодно риска пропустить хотя бы один день и не выйти в море за рыбой. Обычно они затаскивают свои лодки на берег задолго до начала бури и делают из них временные укрытия, просто-напросто перевернув их вверх дном и сделав над ними некое подобие навеса из соломы.

Их предупредил Томас, вернувшийся из полицейского участка ни с чем и остановивший машину у заднего выхода из Отдела реквизита. Он заметил, как я выпрыгивала из окна, и подал знак рыбакам, выходившим на берег. С помощью своих сетей они выловили меня. Я все еще крепко держалась за тот плавучий островок, который оказался не чем иным, как пенопластовой упаковкой для партии бутылок кока-колы, предназначавшихся для Саудовской Аравии.

Я приняла рыбацкие фонари за светлячков из Кералы, гроздьями усеивавших деревья в нашем саду после прекращения муссонных ливней, подобно рождественской иллюминации. Именно после Рождества, когда мне исполнилось четыре года, я впервые узнала, что такое стрихнин.