"Зарина. Начало муссона – это день, когда принимаются обеты поста и молчания. Ты же помнишь стихотворение, посвященное сезону дождей:

Слова «молчание» и «грех» были подчеркнуты. Я положила записку в карман, на мгновение задумавшись, какой может быть почерк у ее соседа.

13

До встречи с Гулом оставалось целых пять часов, которые не на что было потратить, поэтому я попросила Томаса отвезти меня в библиотеку микрофильмов. На этот раз я изменила направление поисков и начала с конца, со смерти Майи. Она оказалась в другом файле, озаглавленном «Самоубийства». Я все еще пыталась отыскать какой-то выход на аферы с недвижимостью, прорабатывая также старые сплетни о любовных похождениях Проспера, о его связи с Нони и с Шомой Кумар. Последние годы он жил отсветами былой славы, не имея ни прежней популярности у критики, ни коммерческого успеха, которым Проспер, правда, никогда не мог похвастаться.

Заголовки: «ШАРМА: РАСТУЩИЕ ОЖИДАНИЯ, ПАДАЮЩИЕ СБОРЫ!»; «ШАРМА: МНОГО ШУМА, МАЛО ТОЛКУ!»; «ОСТРОВ ШАРМЫ: ПОЧТИ СОВСЕМ УШЕЛ ПОД ВОДУ?».

Передо мной в обратном порядке проходила жизнь Проспера, и я видела вначале последствия его заблуждений и ошибок, а затем уже сами эти ошибки. Вначале расхождение с Калебом и лишь затем постепенное охлаждение в отношениях между ними. Я наблюдала вначале падение, а затем уже упадок империи Шармы. Я читала газетные заметки о гибели Майи в надежде отыскать какой-то угол зрения, при котором на сцене появился бы Проспер, или из толпы высунулись бы головы Эйкрса или Анменна.

Утомленная бесплодными поисками, я в конце концов вернулась к своей старой библиотечной привычке снимать утомление простым перелистыванием первого, что попадется под руку, в поисках чего-нибудь занимательного. Или просто близкого мне по духу, того, что «подкрепляет наши иллюзии и предрассудки», как сказал когда-то Ашок.

Скандальные разоблачения жестокости и некомпетентности индийской полиции. Некий автор по имени П.В. Нат требовал в 1983 г., чтобы в каждом полицейском участке имелись возможности для проведения вскрытия, включая и офицеров полиции, обладающих соответствующими познаниями и опытом. «Существуют такие процедуры, как, например, вскрытие трупов, – писал он, – для проведения которых нормальных условий в нашей современной полиции просто нет».

Я читала письма редактору о бандах, связанных с самыми влиятельными политиками и использовавшихся для похищения лидеров студенческого движения из Делийского университета в 1980 г., и об одном крупном полицейском чине, безуспешно пытавшемся с этой бандой справиться. Его слова приводились в публикации в «Таймс»: «Мы совершенно бессильны остановить рост этой мафии, так как ее поддерживают наши крупные политики. Стоит нам арестовать кого-то из бандитов, как их тут же отпускают на поруки».

Я читала о других самоубийствах, самосожжениях невест, смертях из-за приданого, о молодых женах, кончавших с собой из-за сложностей, которые возникали у них в отношениях с родителями мужа. Быстро и невнимательно просматривала я всю эту информацию, пропуская заголовки, не обращая внимания на даты и к концу утратив даже представление о том, к какому времени относятся выхваченные мной из потока газетных и журнальных сообщений события.

Быстро прокручивая еще одну историю о падении женщины из окна, я вдруг внезапно ощутила необъяснимое чувство «дежа вю». Не очень броский заголовок: «ПАДЕНИЕ ИЗ ОКНА, ВЫЗВАННОЕ МУССОННЫМ ОТЧАЯНИЕМ». Просмотрев первые строки заметки, я вернулась к дате: 20 июня 1973 г. Почти за двадцать лет до гибели Майи.

"Полиция отклонила версию умышленного убийства в случае гибели женщины, выбросившейся с балкона своей квартиры в семиэтажном жилом доме в Бомбее. Соседи заявляют, что она пребывала в депрессии в течение нескольких месяцев и из ее квартиры часто доносился плач. «Я считаю, что во всем виноват муссон и то, что ее муж так редко бывал дома, все время проводя на работе, – заметила одна из соседок. – Всем известно, что нет большего счастья, чем соединение любящих в сезон дождей, и нет большего горя, чем их разлука в эту пору. Самая распространенная тема индийских любовных песен – это тоска влюбленных друг по другу в период самых сильных дождей». У покойной, Сефали Мистри двадцати двух лет, остался муж, Калеб, и дочь, Нони. В том случае, если погодные условия позволят, господин Мистри уже сегодня прибудет из Дели, где он вместе с известным киномагнатом Проспером Шармой работает над экранизацией шекспировской «Бури».

«Так выглядит небо перед самым началом циклона. Огненно-красное, – подумала я. – Ярко-малиновое. Мелодраматические цвета. Сколько же еще подобных повторяющихся циклов мне придется пройти?»