Читаем Лазурный полностью

Оказалось, что родственников у Ольги Сергеевны много, и все они восседали за праздничным столом: двоюродный брат Олег Петрович, краснолицый толстяк лет пятидесяти, с женой, такой же круглой, как ее супруг, две их блондинистые дочери, Марина и Алена, не успевшие еще разжиреть до габаритов папеньки и маменьки, но явно стремившиеся их догнать. Сестра мужа Вознесенской, Алла Степановна, неприятная остроносая особа, причесанная на прямой пробор, судя по бегающему взгляду – психическая. Алла Степановна приехала с сыном, молчаливым угрюмым мужчиной с усиками и наметившейся плешкой, его женой и двумя их детьми, имен их Маша не запомнила. Вдова сына Ольги Сергеевны, Анна, яркая красивая брюнетка. Вела она себя раскованно и естественно в отличие от других гостей и выделялась на общем фоне – от нее веяло богемными тусовками, гламурными вечеринками, дорогими салонами красоты. Холеная, ухоженная, совершенная, пленительная. Она была в кремовом платье в стиле ретро, короткие черные волосы уложила волной. При взгляде на Анну у Маши почему-то возникли ассоциации с Агатой Кристи, точнее, с экранизациями ее бессмертных произведений. О таких говорят – женщина-вамп. Все мужчины за столом не сводили с Анны глаз. Олег Петрович прощупывал ее лицо сальным взглядом, хмурый Антон ронял слюни в тарелку, а представительницы слабого пола поглядывали на вдову сына Вознесенской с завистью и раздражением. Ей было не больше двадцати пяти лет. Выходит, у них с сыном Ольги Сергеевны был неравный брак? Даже если предположить, что Вознесенская родила поздно, как большинство балерин, все равно он годился ей скорее в отцы, чем в мужья. Интересно, что с ним случилось? Отчего он умер? И главное, почему ни один из присутствующих ни разу не навестил старушку? Или, на худой конец, не позвонил и не справился о ее самочувствии? Что за уроды – все эти люди?

Тайну вскоре открыла сама Ольга Сергеевна. Вознесенская попросила гостей наполнить бокалы и поднялась.

– Спасибо, что вы все пришли, – торжественно провозгласила она. – Я безмерно виновата и хочу попросить у вас прощения. После трагической гибели сына я была сама не своя от горя и не ведала, что творила.

– Да ладно тебе, Оля, оправдываться, – сказал Олег Петрович, – не чужие же люди, понимание имеем. Ты нас тоже извиняй, и давайте выпьем уже, – толстяк потянулся губами к бокалу, но Вознесенская жестом остановила его.

– Детектив, нанятый мной для расследования обстоятельств смерти моего сына, подтвердил, что никто из вас не причастен к гибели Николаши. – Ольга Сергеевна тяжело опустилась на стул. – Простите, что подозревала вас в злом умысле, – тихо сказала она. – Помутнение рассудка произошло, ведь если рассуждать логически, то…

– Начинается та же песня, – влезла остроносая, нервно постукивая вилкой по столу, и Маше захотелось эту тетку загрызть, но ее опередила Анна.

– Будьте любезны помолчать, Алла Степановна! Дайте Ольге Сергеевне досказать спокойно, – сверкнула она темными глазами на неврастеничку.

– Спасибо, Аня, – сухо улыбнулась Вознесенская. – Николаша – мой единственный наследник, умер он вскоре после того, как я собрала вас на ужин и объявила, что жить мне осталось от силы полгода. Сейчас – уже не больше месяца.

– Ольга Сергеевна, почему вы мне ничего не сказали? – не выдержала Маша, и на глазах ее блеснули слезы.

– О чем я должна была тебе рассказать, Машенька? – улыбнулась старушка.

– О том, что… Я бы тогда… Я тогда никогда бы… – Голос ее дрогнул, она усилием воли попыталась не расплакаться.

В комнате повисла неловкая тишина.

– Тебе непременно надо нанять преподавателя по риторике, – властно сказала Вознесенская и добавила уже мягче: – Иначе ты, Машенька, никогда хорошим адвокатом не станешь. Пообещай, что выполнишь мое наставление.

– Угу, – буркнула Маруся.

– Не переживай, милая, я к смерти давно готова. И без того задержалась на этом свете дольше, чем положено, сына похоронила. Плохо, когда дети умирают раньше родителей. Неправильно!

– Да что же мы все о грустном! – бодро сказала Анна: на этот раз «панихиды» не выдержала она. – Без пяти двенадцать. Давайте скорее проводим старый год. Да, это был очень тяжелый год, но жизнь продолжается!

– И то верно, – согласилась Вознесенская. – Пора. Пора проводить старый год и отведать восхитительные блюда, приготовленные Машенькой.

Гости с радостью подняли бокалы. Все были счастливы, что Ольга Сергеевна оставила скользкую тему.

– Спасибо этому году за все хорошее, а все плохое пусть остается в прошлом, – провозгласила Ольга Сергеевна.

Раздался перезвон хрусталя. Застучали вилки по тарелкам. Снова наполнили бокалы. Антон сделал телевизор погромче. Президент читал поздравительную речь, напряженная атмосфера вечера разрядилась. Куранты отбили двенадцать ударов.

– Ура! – закричали все дружно, чокнулись, выпили, вновь расселись за столом.